— Ну, в таком случае, что вам стоит мне его показать?
— Так ведь, — пробормотала она, — вы можете увидеть меня позже, и тогда вы меня узнаете.
— Я не хочу, чтобы стало известно, что это я предостерегла вас, поскольку тогда можно было бы узнать и о том, каким образом я раскрыла эту тайну.
— Все же я прошу вас, — настаивал Юлиус.
— Нет, нельзя, — отвечала она.
— В таком случае, — продолжал он, — мне жаль, что вы побеспокоились напрасно.
— Напрасно? — переспросила девушка.
— Да, — повторил Юлиус, — напрасно, потому что я вам не верю.
— Но почему же вы не верите?
— Если бы то, что вы рассказали, было правдой и вы действительно явились сюда с намерением меня спасти, вы бы не боялись мне показаться и вам было бы все равно, что я в один прекрасный день смогу вас узнать. Тайна, которой вы себя окутываете, побуждает меня подозревать в вашем поступке… по меньшей мере заднюю мысль.
— Заднюю мысль? Но какую же? — пролепетала девушка в полном замешательстве.
— Я вас ни в чем не обвиняю, — продолжал Юлиус. — И не говорю, что вы подосланы, чтобы под предлогом этой мнимой услуги вырвать у меня признание…
— О! — вскрикнула она, больно задетая его словами.
— Я не хочу сказать, что, пугая призраком вымышленной опасности, некто пытается остановить меня на пути к моей цели. Но коль скоро вы мне не доверяете, я также имею право не поверить вам. Меня никто не остановит, я буду продолжать свой путь по-прежнему, словно вы и не приходили сюда. Если вы питаете ко мне сочувствие, достаточно одного чистосердечного, прямого взгляда, чтобы легко уверить меня в вашей искренности. Не хотите? Что ж, тем лучше! Если беда и случится со мной, неважно: я мало дорожу жизнью. Вы вправе скрываться, а я вправе умереть.
— Нет! Я сброшу вушть! — вскричала девушка.
И она откинула вуаль, открыв восхищенному взору Юлиуса очаровательное личико шестнадцатилетней красавицы, в самом деле незнакомой ему.
— Благодарю, от всего сердца благодарю вас, дитя мое, — сказал граф фон Эбербах. — Теперь я вам верю. Я глубоко тронут тем доказательством симпатии, которое вы мне дали. Вы столь же добры, сколь прекрасны.
Девушка слегка покраснела.
— И не беспокойтесь, — продолжал прусский посол. — Я не так уж рискую, не стоит слишком страшиться. В этом тайном обществе, как вы его называете, у меня есть могущественные друзья.
— Ах, не рассчитывайте на них, они ничего не смогут сделать, — прервала она.
— Так вы их знаете? — спросил Юлиус.
— Знаю одного из них, — сказала девушка. — Он сделал и готов сделать все, чтобы вас защитить. Я сама была свидетельницей его стараний. Но он ничего не может. Даже не может вам сказать, что вы разоблачены. Его клятва запрещает ему сделать это.