— Но каким образом Фредерика могла об этом узнать? — терялся в догадках Самуил. — Я был в своем кабинете с глазу на глаз с посланцем карбонариев. Комната Фредерики отделена от кабинета лестничной площадкой. Она что же, подслушивала у дверей? С какой целью? Ведь в таком случае следовало бы предположить, будто она заранее знала, что разговор пойдет о крайне важных вещах. Да в конце концов, какая разница? Факт остается фактом: она все слышала.
— К счастью для меня, — заметил Юлиус.
— Ну да, конечно! Ведь мне было бы очень трудно тебя спасти. Я бы сделал для этого все, что в моих силах, и я уже начал — даже с риском себя скомпрометировать — тебя защищать и говорить, что за тебя отвечаю.
— Это я знаю, — перебил Юлиус. — Фредерика мне говорила. Однако скажи, ты разве не предупредил бы меня?
Самуил хорошо знал своего друга, и тон, каким был задан этот вопрос, подсказал ему, как на него ответить.
— Взял ли бы я на себя подобное в известном роде предательство? Сомневаюсь, — заявил он. — Согласно моим убеждениям, благо человечества стоит больше, чем жизнь отдельного человека, кем бы он ни был. Ради тебя я способен рискнуть головой, но не делом карбонариев. Каким бы храбрым, честным и сильным я тебя ни считал, но, открыв тебе, в какой ты находишься опасности, я бы все же боялся, что подвергаю тебя искушению спастись любой ценой.
— Что ж, ты судишь по-мужски, — отвечал Юлиус, — и я первый готов тебя за это одобрить. Но будь покоен и не сердись на Фредерику, что она меня предостерегла — она не связана никакими клятвами. Ее поступок не ставит карбонариев под удар, будь уверен в этом, как и в том, что мне нет надобности никого выдавать, чтобы выпутаться из этого дела. У меня есть средство обезопасить себя так, что ни один волос не упадет с головы ни единого из твоих братьев. Ты можешь поблагодарить Фредерику, ни о чем не тревожась.
— В добрый час! — протянул Самуил задумчиво. — А теперь поговорим об Олимпии. Она уехала? Ты виделся с нею?
Юлиус притворился, будто не расслышал вопроса.
— Но какого ангела ты прятал от нас! — вновь заговорил он. — Если бы ты знал, до чего твоя Фредерика добра и прелестна! Что за сокровище простодушия, фации, красоты!
— Ты находишь? — произнес Самуил странным тоном.
— Среди каких райских кущ мог ты, о демон, повстречать подобное создание? — продолжал Юлиус. — Час назад я поверил в родство душ так, как никогда прежде. Мне кажется, что Фредерика для меня отнюдь не первая встречная. Не знаю, что это — воспоминание или, быть может, предчувствие, — но только ее лицо, звук голоса, все в ней вдруг пробудило в моем сердце чувства, которые я считал умершими.
— Как ты воспылал! — заметил Самуил, который весьма вдумчиво прислушивался к словам собеседника.