На мои настойчивые расспросы ты мне ответил, что я не выживу, мой недуг меня убьет, и мне не выкарабкаться. Самуил, ты и теперь уверен в этом?
— Не думаешь же ты, — жестко отвечал Самуил, — что твои сегодняшние безрассудства заставили меня изменить свое мнение?
— Хорошо, — вздохнул Юлиус. — Значит, по-твоему, я приговорен.
— Твое спасение было бы чудом.
— Благодарение Богу!
— Чему ты радуешься? — спросил Самуил в изумлении.
— Прочти это письмо, — ответил Юлиус.
Самуил спокойно сложил письмо и вернул его Юлиусу.
— Теперь ты видишь! — вздохнул Юлиус.
— Так что же ты намерен делать? — холодно осведомился Самуил.
— Я намерен умереть.
И, заметив протестующий жест Самуила, он с живостью напомнил:
— Ты мне это обещал!
— Ладно! И что дальше? — поинтересовался Самуил.
— Дальше? Ну, это просто. Подожди минуту, — отозвался Юлиус.
Он раскрыл бюро, стоявшее подле его кресла, взял из ящичка конверт с черной сургучной печатью, вскрыл его, достал листок бумаги, набросал несколько строк и подписался.
— Что это ты сделал? — спросил Самуил, не без трепета наблюдавший за этими манипуляциями.
Юлиус вновь запечатал конверт и спрятал его в бюро.
— Что я сделал? — повторил он. — Изменил свое завещание, только и всего.
Самуила передернуло.
— Я сделал Лотарио моим единственным наследником, — продолжал он, — при одном условии.
— При условии, что он женится на Фредерике.
Самуил грудью встретил этот удар: он все превозмог. Ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Тебе понятно? — спросил Юлиус. — Я скоро умру, и тогда Фредерика станет женой Лотарио. Даже не любя его, она подчинится моей последней воле, по крайней мере если не будет питать к нему ненависти. И потом, Лотарио не сможет получить наследство иначе, чем в случае, если она возьмет его в мужья, от нее будет зависеть, обогатить его или разорить. Ты ведь знаешь ее великодушие: она согласится если не из любви, то хоть по доброте сердечной. Ты доволен?
— Чем? — промолвил Самуил угрюмо.
— Ну как же: спокойствием, что снизошло в мое сердце. Теперь Фредерика для меня вдвойне неприкосновенна: как невеста Лотарио, она стала моей дочерью дважды.
Самуил погрузился в размышления.
— А теперь дай мне свою микстуру, — сказал Юлиус, — ведь необходимо, чтобы я протянул, по крайней мере, до тех пор, пока уладятся эти дела с Фредерикой.
Самуил взял стакан, подошел к камину и выплеснул его содержимое в золу.
— Что ты делаешь? — удивился Юлиус.
— Эта микстура простояла слишком долго, теперь она ничего не стоит, — отвечал Самуил, поглощенный своими раздумьями.
Возвращаясь от камина, он проходил мимо окна. Во дворе послышался скрип колес и топот копыт. Самуил машинально бросил взгляд в окно и вскрикнул.
Юлиус бросился к окну.
У крыльца остановилась почтовая карета.