— Судьбе, что выпала вам, грешно не покориться: в настоящем у вас есть невеста, вы можете видеться с ней хоть каждый день, она была вам дана чудом в то время, когда вы утратили всякую надежду обрести ее; в грядущем у вас будет любящая жена, и сейчас всецело принадлежащая вам как по велению собственного сердца, так и по воле своего супруга и по всеобщему доброму согласию. Вот уж поистине вам есть на что сетовать! Но я согласна, одного вам все же не хватает: немножко терпения.
— Вам куда легче иметь терпение, чем мне, — вздохнул Лотарио.
Вдруг Фредерика поднялась со скамьи.
— Что с вами? — спросил молодой человек.
— Вы ничего не слышали?
— Стук колес кареты, въехавшей во двор, вон там.
— Нет, — покачал головой Лотарио. — Впрочем, когда вы говорите со мной, я больше ничего не слышу.
— Но я в этом совершенно уверена, да вот же, смотрите, — и она указала ему на графа фон Эбербаха, входившего в сад, опираясь на руку Самуила.
Она бросилась навстречу графу, радостная и не знающая страха, как Ева до грехопадения, должно быть, бежала навстречу Господу, услышав глас его в кущах земного рая.
Лотарио тоже поспешил к нему без боязни, но, вероятно, радость его была не столь безоглядной.
Хотя совесть не упрекала молодого человека ни в чем, а в душе он сохранял неизменное почтение и нежность к дяде, все же будущий наследник достояния Эбербахов испытывал некоторое смущение оттого, что граф застал его наедине с Фредерикой. Присутствие Самуила также его беспокоило, и он невольно припомнил тягостное впечатление, которое вызвала у него их недавняя встреча на бульваре, да и все то, что он услышал от Олимпии на набережной Сен-Поль, вдруг пришло ему на ум.
Что если Самуил, как утверждала певица, и в самом деле опасный человек, которому нельзя доверять? Не он ли уведомил графа фон Эбербаха о визите Лотарио к Фредерике, а теперь явился сюда, чтобы осквернить их рай и закрыть перед ними его врата?
Однако сердечная улыбка Самуила, сопровождаемая самым искренним рукопожатием, мгновенно изгнала все подозрения из души молодого человека.
Фредерика меж тем уже была подле Юлиуса, счастливая, что видит его, нимало не смущенная, даже не подозревающая о том, что присутствие Лотарио бросает на нее тень и ей надлежит защищаться.
— О сударь, вот и вы! Какая радость! — вскричала она, отнимая у Самуила руку графа фон Эбербаха и побуждая его опереться на нее. — Мы говорили о вас. Я немного беспокоилась. Как вы себя чувствуете? Впрочем, должно быть, хорошо, раз вы смогли приехать.
— Добрый день, дядя, — сказал Лотарио.
На предупредительность Фредерики и приветствие племянника граф ответил одним коротким кивком: он был озабочен.
Фредерика подвела его к той самой скамье, откуда она встала, заслышав приближавшийся экипаж.