— В особняк? — спросил возница.
— Нет, — отвечал он, — в Менильмонтан, к господину Самуилу Гельбу.
Когда он добрался до Менильмонтана, была уже глубокая ночь. Юный слуга Самуила открыл ему.
— Где твой хозяин? — спросил Юлиус.
— Господина Гельба здесь нет, — отвечал мальчик.
— Так где же он? — повторил Юлиус.
— Обедает за городом.
— Не знаю. Он мне велел его не ждать, сказал, что вернется очень поздно.
— А, ну да! — сказал Юлиус, вспомнив, что Самуил упоминал про обед в Мезоне. — Так это было не вчера, тот обед?
— Нет, сударь, сегодня.
В жизни Юлиуса произошел перелом столь глубокий, что ему не верилось, чтобы все это могло случиться всего за один день. Казалось невозможным, что между его прошлым и настоящим положением пролегают лишь несколько часов.
— В посольство Пруссии! — велел Юлиус кучеру.
Войдя во двор посольского особняка, граф направился прямо в покои Лотарио.
Он позвонил. Никто не вышел отворить ему.
Мимо проходил один из посольских слуг.
— Что, у моего племянника сейчас никого нет? — спросил Юлиус.
— Господину графу должно быть известно, что господин Лотарио в Гавре.
— Господин Лотарио взял его с собой.
— Вы знаете, когда он должен вернуться?
— Я не мог бы войти в комнату моего племянника?
— Сейчас посмотрю, господин граф, может быть, у привратника есть ключ.
Слуга отправился на поиски ключа. Юлиус же говорил себе, что, возможно, в покоях Лотарио он обнаружит какое-нибудь письмо или иную бумагу, из которой удастся что-либо узнать.
Но лакей, вернувшись, объявил, что ключа у привратника нет.
— Господин посол Пруссии сейчас здесь? — осведомился Юлиус.
— Нет, господин граф, он на приеме у министра иностранных дел.
«Мне, видно, на роду написано сегодня нигде никого не находить!» — сказал себе Юлиус.
Он распорядился, чтобы его отвезли домой, и заперся у себя в спальне.
Ложиться он не стал. Зачем? Ему не могло прийти в голову даже попытаться уснуть сейчас, когда мысли таким вихрем проносились в его сознании. Граф взял книгу, хотел читать. Но вскоре он заметил, что перечитывает все одну и ту же строку, не в силах разобрать смысла фраз, странно скачущих перед его глазами.
Он отбросил книгу и решительно примирился с необходимостью остаться наедине со своими мыслями.
Всю ночь лихорадка, боль и гнев терзали эту мечущуюся душу, едва державшуюся в полуживом теле. Самые противоречивые чувства и решения теснились в воспаленном, измученном мозгу. В иные минуты им овладевала неистовая жажда мщения. В мечтах он изобретал самые жестокие формы расправы; любое наказание представлялось ему слишком мягким по отношению к чудовищной неблагодарности, какой отплатили ему те, кому он в своей безмерной преданности принес в жертву и собственное счастье, и состояние.