Автор
Действие романа охватывает период Июльской революции в Париже. История Самуила Гельба связана с событиями, которые разворачиваются на фоне политических потрясений и личных интриг. Повествование раскрывает напряженное взаимодействие между историческими эпохами и текущими событиями.
Раздел Chitat.online для книги «Бог располагает!» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Действие романа охватывает период Июльской революции в Париже. История Самуила Гельба связана с событиями, которые разворачиваются на фоне политических потрясений и личных интриг. Повествование раскрывает напряженное взаимодействие между историческими эпохами и текущими событиями.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Действие романа охватывает период Июльской революции в Париже. История Самуила Гельба связана с событиями, которые разворачиваются на фоне политических потрясений и личных интриг. Повествование раскрывает напряженное взаимодействие между историческими эпохами и текущими событиями.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Самуил в ярости кусал губы.
— Что ж, — выдавил он из себя. — Теперь с нами будет некто, имеющий право действовать по собственному усмотрению, так что в решающую минуту нам не надо будет отправляться в Германию за распоряжениями. Что до пользы дела, то вопрос решен, но остается еще вопрос справедливости. Прошу у нашего достославного гостя прощения за такую настойчивость, однако речь не обо мне, но о тех, что избрали меня своим советником и представителем. Я не вправе пожертвовать их интересами как чем-то, не имеющим большого значения. Перед вами люди, занявшие места в авангарде нашей общей борьбы, мы все здесь держим зажженный факел над пороховой бочкой, так ответьте же, наконец, можем мы рассчитывать хоть на что-нибудь? В день, когда в Совете появится вакантное место, получит ли его кто-либо из нас?
Молчание человека в маске можно было понять в лучшем случае как «Быть может».
— Не подумайте только, будто я хлопочу о себе! — с живостью продолжал Самуил. — Да вот вам и доказательство: как самого способного и заслуженного из наших товарищей я рекомендую Даниеля.
— Зато я, — вмешался Даниель, — рекомендую Самуила Гельба.
— И мы тоже! — в один голос вскричали остальные четверо.
— Благодарю вас, братья, — сказал Самуил. — Теперь я могу отстаивать себя, ибо речь пойдет уже не о моих желаниях, а о правах вашего избранника, о нашем деле, о вашей воле, воплощенной во мне. Что ж! Я спрашиваю того, кто слушает нас и безмолвствует: существует ли какое-либо препятствие к тому, чтобы в случае надобности я мог войти в состав Высшего Совета?
Человек в маске кивнул.
— Да? — переспросил Самуил, и его рот искривился гримасой, тут же исчезнувшей. — И нам даже не позволено спросить почему?
«Позволено», — дала понять маска.
— В таком случае я хочу знать причину, — заявил он. — Вероятно, дело в том, что цели мои недостаточно высоки, мне не хватает душевной твердости, воли и отваги?
Бесстрастным скупым жестом человек в маске ответил: «Нет».
— Раз так, очевидно, существует мнение, будто я лишен того, что обыватели именуют совестью, порядочностью, добронравием или еще чем-то в этом роде?
Маска отвергла и это предположение.
— Прошу вас заметить, — произнес Самуил, еле скрывая нетерпение и досаду, — что мы не можем вести беседу на равных. Молчание делает вашу позицию куда более неуязвимой. Говоря с немым собеседником, я принужден выискивать и находить доводы против самого себя. Если это продлится еще хоть немного, мы рискуем разыграть мольеровскую сцену, когда господин заставляет слугу обвинить себя во всех мыслимых провинностях и ошибках, до того как сказать, чем именно он недоволен. Что ж! Придется продолжить скорбное перечисление моих прегрешений.
