— Фредерика, посмотри на меня. Обними меня, Фредерика, я твоя мать!
Этот вопль души исторгся из груди Христианы с такой силой и она так рванулась к Фредерике, что девушка почувствовала, как все в ней перевернулось.
— Матушка! — воскликнула она.
И бросилась, смеясь и плача, на грудь Христианы.
— Да, — говорила Христиана, жадно целуя ее, — да, моя девочка, мое дитя, мое сокровище. Я не хотела тебе этого говорить, у меня были на то причины, скоро ты их узнаешь, но это было сильнее меня. Встретить тебя такой недоверчивой — это хуже, чем совсем не встретить.
Фредерика, тоже в слезах и вне себя от восторга, лепетала:
— Дорогая матушка! Я семнадцать лет вас ждала! Но что-то мне всегда говорило: «Она вернется»… Какое счастье! У меня есть мать! Вот она, здесь, рядом! О матушка, дорогая моя, как же я рада вас видеть!
Христиана отвечала на все это лишь слезами и поцелуями.
Гретхен отошла в сторону, чтобы не мешать их бурным излияниям. Она преклонила колени в уголке маленькой гостиной и тихо молилась.
— Так значит, — спросила Фредерика, — на том портрете моя тетя?
— Да, дитя мое, твоя тетя и мать Лотарио, он ведь твой кузен.
— А мой отец? — продолжала Фредерика. — Вы ничего о нем не сказали. Или его уже нет на свете?
— Ах, так я и его теперь узнаю! Как велика милость Провидения!
— Ты уже его знаешь, — отвечала Христиана.
— Я знаю моего отца? — замерла в недоумении Фредерика.
— Да, — кивнула Христиана. — Благодарение Господу, я могу назвать тебе его, поскольку Небеса в милости своей внушили ему лишь такую нежность к тебе, какую он мог и должен был питать, и потому он всегда оставался для тебя отцом.
— О ком это вы говорите? — спросила Фредерика в тревоге.
— Мое милое дитя, не пугайся той новости, которую я сейчас тебе сообщу. Господь уберег нас в прошлом, а будущее устраивается в это мгновение. Ничего не бойся. Твой отец… твой отец — граф фон Эбербах.
— Граф?! — вскрикнула Фредерика, бледнея.
— Не волнуйся так, дитя мое, я повторяю тебе, что все теперь устроится к твоему благу. Мы расторгнем этот брак, и ты станешь женой Лотарио. Ну же, ведь теперь я с тобой, у тебя больше не будет ни горестей, ни забот, я не дам им коснуться тебя.
— Но мой отец, — настойчиво спросила Фредерика, — он ведь совсем не подозревал до сегодняшнего дня, что я его дочь?
— Он даже не знал, что ты есть на свете. О, это слишком долгая история, чтобы сейчас тебе ее рассказывать. Однажды ты все узнаешь. Мы, твой отец и я, очень долго были разлучены. Он думал, что я умерла.