В тот момент, когда я думаю, что кончу от постоянного давления на мой клитор, Лэн вводит кончик своего члена в меня. Мои глаза расширяются.
Что он делает? Он сказал…
— Планы изменились. Не думаю, что сдержу свое обещание, — и тут он одним толчком входит в меня.
Я стону, когда он заполняет меня полностью, его член входит в меня снизу. Я вцепляюсь в него, ногти впиваются в его шею и воротник рубашки.
Он толкает меня так, что я ударяюсь спиной о стену, а затем бьет ладонью над моей головой."
"Мои глаза встречаются с его темными глазами, когда он входит в меня со стремительностью безумца.
— Твоя киска так хорошо принимает меня. Я единственный, кто может так трахать тебя. Владеть тобой. Никто больше не прикоснется к тому, что принадлежит мне, малышка. Никто. Никто.
Его ритм становится звериным, и я держусь за него изо всех сил, когда напряжение, возникшее ранее, взрывается в одном ярком оргазме.
Я все еще нахожусь на нем, когда Лэндон выходит, опускает меня на пол и разворачивает к себе.
— Ладони на стену, а задницу вверх. Покажи мне мою дырочку.
Мои конечности трясутся, я еле стою, но хватаюсь за стену.
Лэн раздвигает мои ягодицы и скользит по моей мокрой попке к задней дырочке. Я извиваюсь каждый раз, когда он касается моего центра, все мои нервы все еще чувствительны от оргазма.
Его пальцы впиваются в мои ягодицы, раздвигая их еще больше, а потом он сплевывает. Я чувствую, как слюна скользит по моим ногам, и почему-то это меня заводит.
— Твоя киска — моя.
Твоя задница — моя. Все, что ты можешь предложить, блять, мое, Мия. Пришло время, чтобы ты принадлежала мне полностью.
Он смазывает свой член моим возбуждением и входит в мою заднюю дырочку. Я встаю на носки, впиваясь зубами в нижнюю губу.
— Расслабься, — он шлепает меня по заднице, и я вскрикиваю. — Если ты будешь напряжена, будет только больнее.
Он снова шлепает меня по заднице, и я дергаюсь.
Его пальцы впиваются в мое бедро, удерживая меня в вертикальном положении.
— Если только ты не хочешь, чтобы было больно?
Должно быть, я подсознательно киваю, потому что в воздухе раздается глубокий и совершенно не сдерживаемый смех Лэндона.
— Вот почему ты моя единственная и неповторимая.
И тут он глубоко входит в меня. Это отличается от тех игрушек, которые он вводил в меня раньше. Лэн — огромный мужчина, и я чувствую каждый дюйм его члена, заполняющего меня до краев.
Я задыхаюсь, прислонившись головой к прохладной стене.
