Автор
В Нью-Луизине каждое упоминание имени Элизабет Джонсон вызывало шепот и страх. Ведьма Элизабет. Но когда девушка возвращается домой, все думают, что это просто сказочная история. Как же теперь справиться с мистическими обстоятельствами после долгих лет исчезновения?
Бедному парню стало настолько жутко, что он поздоровался с нею, немного заикаясь, и в начале урока несколько раз не попал в цель.
Бетти всё заметила. Бетти всё поняла. Её исключительный ум и наблюдательность дали исчерпывающий ответ – её боятся! И Бетти… понравился чужой страх! Страх – это не так уж ужасно. Страх – это не отвращение и не презрение. Страх – это что-то сродни почтению. И Бетти начала придумывать план. Это был план собственного выживания в этом бессердечном мире. Чем больше страха людского будет около неё, тем прочнее и тверже она будет стоять на своих ногах.
Именно так в ее жизни появилась… черная маска! Она была намного, намного более устрашающей, чем предыдущая! Прекрасная девушка с черным лицом! Слух об этом разлетелся далеко за пределы усадьбы и даже города.
Но это было только маленькое начало. Ей можно было приписать только особенные эпитеты: холодная, смелая, жесткая, таинственная, страшная и даже опасная! Стрелять из «кольта» и ружья научилась невероятно быстро.
К шестнадцати годам девушка в черной маске стала невероятно сильна, ловка и по-настоящему опасна.
Джек Джонсон, хотя и слышал о странных увлечениях дочери, старался не вмешиваться. Он очень жалел ее и понимал, что она просто старается всем этим компенсировать ущербность своего лица.
Но однажды его здоровье серьезно пошатнулось. Трагедии прошлого и нещадная работа сделали свое дело: Джек Джонсон слег в постель. Его взял ужас, когда он представил, что все его усилия по сохранению бизнеса потерпят крах. Кто заменит его? Кто сможет всё это потянуть? Никого на примете не было.
Однако Бетти считала, что выход из положения совсем в другом. Она пришла к отцу и сказала:
- Папа! Не беспокойся! Я смогу продолжить твое дело…
Джек раздраженно закрыл глаза. Ему тяжело было говорить и никак не хотелось отвечать дочери на ее глупое заявление.
