Факт, которым он никогда не перестает тыкать в лицо всем, особенно дедушке Джонатану, чтобы набрать больше очков как потенциальный любимый наследник.
Что смешно. Я любимец бабушки, и поскольку дедушка ей поклоняется, ни у кого другого просто нет шансов. Кроме, может быть, моей кузины Глин, которая всегда была избалованной дедушкиной принцессой.
— Я не шучу, Илай. Я едва сдерживаю себя, чтобы не поделиться этим горем с барби, так что, если тебе не все равно, я бы посоветовал тебе попытаться меня успокоить. Начнем с «пожалуйста».
— Пожалуйста, умри, чтобы я мог осуществить мои похоронные планы.
— Ой. Не думал, что ты так хочешь пролить по мне слезу. Но давай отложим это на шестьдесят лет, — он склоняет голову вбок. — Тебя действительно не беспокоит, что твоя жена может узнать правду, копнет глубже и разрушит иллюзию, которую ты чудом поддерживал?
— Нет. Потому что, если ты ей это расскажешь, у тебя больше не будет возможности выводить меня из себя.
— Не будь таким пессимистичным. Есть еще кое-что: ее падение с лестницы и последующая потеря памяти не были случайностью, сколько бы усилий ты ни приложил, чтобы все казалось иначе. Не думаю, что барби оценит такую ложь и обман.
— Не вмешивайся в это, Лэн, — я наклоняюсь вперед и соединяю пальцы под подбородком. — Ты не захочешь переходить мне дорогу, особенно в этом вопросе.
Его глаза сверкают вызовом.
— Или что?
— Или я вмешаюсь в твои отношения.
— Вот тут ты ошибаешься. Я не строил их на неисправимой лжи, в отличие от некоторых.
— Ложь всегда можно придумать. Я не против вернуть тебя в пустоту, в которой ты барахтался совсем недавно. Тронешь то, что принадлежит мне, будь то действиями или словами, и Мия исчезнет быстрее, чем психотерапевт.
Его губы скривились в злобной усмешке.
— Это угроза?
— Только если ты будешь вести себя глупо. Я делаю тебе предупреждение, потому что ты — член семьи, Лэн. И это щедрость, которую, как ты прекрасно знаешь, я не предоставляю никому, кто встает у меня на пути.
Я завершаю звонок, прежде чем он успеет сказать что-то еще. Экран гаснет, а затем возвращается к десяткам камер видеонаблюдения, которые установлены по всему моему дому.
Звуки дождя усиливаются в мирной тишине.
Нет, не мирной. Пожалуй, зловещей — более подходящее слово, несмотря на то что я не верю в ее воздействие.
Часы на столе показывают пять минут первого ночи, но спать — последнее, что я хочу сейчас делать. Не после того, как Ава почти вернулась к той неузнаваемой версии себя.
Мне нужно быть на чеку на протяжении всей ночи.
Она заснула на моей груди по дороге домой из ресторана, но не переставала дрожать и бормотать «Нет».
Это тихое, как призрак, слово все еще звенит в моих ушах. Ощущение ее безжизненного тела оставило огромную дыру в моих мыслях.