Автор
Габриэлла Фалько, 38 лет, и Габриэлла ди Белла, 23 года, на грани радости и страха. Мать прокрастинирует в предстоящей свадьбе дочери со Стефано Ферраро, уповая на одобрение главы Коза Ностры - неугасимого правителя семьи. Героиня с трепетом ожидает этого решающего шага, скрываясь от злого взгляда своего собственного рода лидера....
Внезапно чья-то рука бьет меня по затылку, поэтому я опускаю взгляд.
— Прошу прощения, мистер Фалько, — сердито бормочет отец. — Обычно она более послушна. Не знаю, что на нее нашло сегодня.
Пальцы отца обхватывают мою шею, затем меня дергают назад и толкают к матери."
"Она хватает меня за руку и вытаскивает из гостиной.
Я слышу, как Дамиано вздыхает, словно ему наскучило все это зрелище, затем он приказывает:
— Проводите меня в комнату, где я смогу уединиться.
Мама заталкивает меня в спальню. Дверь с грохотом захлопывается, и когда я поворачиваюсь к ней лицом, она начинает яростно бить меня; ее ладони обжигают каждый дюйм моего лица и торса.
В момент абсолютного безумия я поднимаю руки и отталкиваю мать от себя с криком:
— Хватит!
Моя вспышка настолько шокирует ее, что она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Ты что, с ума сошла? — Ахает она.
Дверь моей спальни открывается, и Стефано, войдя в мое личное пространство, бормочет:
— Я разберусь со своей невестой.
Мать бросает на меня разъяренный взгляд, а затем одаривает Стефано дрожащей улыбкой.
— Спасибо.
Когда она выходит из комнаты, страх скручивает мой желудок, и я пытаюсь подготовиться к тому, что должно произойти.
Глава 2
Габриэлла
Когда Стефано бросает на меня взгляд, снимая пиджак, у меня по коже пробегает странное ощущение.
— Ты смутила меня, Габриэлла, — бормочет он, вешая свой пиджак на спинку стула у моего туалетного столика.
Его тон полон гнева, поэтому я бросаю взгляд на дверь.
Внезапно он ехидно усмехается.
— Ты даже не собираешься извиняться?
Гордость заставляет меня вздернуть подбородок, и я смотрю в глаза мужчине, за которого собираюсь замуж. Если сегодня я не отстою свою позицию, он превратит мою жизнь в сущий ад.
— Я не сделала ничего плохого, — говорю я, и мой голос звучит гораздо увереннее, чем я себя чувствую.
Когда Стефано начинает расстегивать ремень, меня охватывает волна ужаса, и по коже пробегают мурашки.
Dio.
— Ты не можешь лишить меня девственности, пока мы не поженимся, — говорю я, словно эти слова его остановят.
Губы Стефано растягиваются в ухмылке.
— Ты уже принадлежишь мне.
— Нет. — Качаю я головой. — Мистер Фалько не давал своего разрешения.
— Сейчас я не планирую тебя трахать. Сначала я задам тебе хорошую взбучку, чтобы ты больше не смела меня смущать, — рычит он. — А вот после ужина лишу тебя девственности.
Он вынимает ремень из петель, и, недолго думая, я бегу к двери.
