Автор
Габриэлла Фалько, 38 лет, и Габриэлла ди Белла, 23 года, на грани радости и страха. Мать прокрастинирует в предстоящей свадьбе дочери со Стефано Ферраро, уповая на одобрение главы Коза Ностры - неугасимого правителя семьи. Героиня с трепетом ожидает этого решающего шага, скрываясь от злого взгляда своего собственного рода лидера....
Я быстро засовываю ногу в туфлю, но когда пытаюсь обуть другую, то на мгновение теряю равновесие.
Моя рука автоматически вытягивается вперед, и ладонь касается пресса Дамиано. Я чувствую, какой он твердый, и из-за этого мой живот напрягается так сильно, что я ахаю.
Dio. Только не снова.
Я засовываю ногу в чертову туфлю и отстраняюсь от него.
— Извини. Это был…
— Несчастный случай. — Слова вырываются из его уст. — Тебе следует подумать о том, чтобы носить другую обувь.
Да. Высокие каблуки могут погубить меня рядом с этим мужчиной.
Но потом я понимаю, что он не потерял самообладания.
Пока.
— Эм… — Я запрокидываю голову, посмотрев ему в глаза. — А… спокойной ночи.
Как только я делаю шаг, его рука обхватывает мой бицепс. Мгновенно по моей коже пробегают мурашки, а губы приоткрываются.
— Вход в эту комнату не запрещен, — говорит он. — Ты можешь остаться.
Ох.
Он отпускает меня, и я смотрю, как он расстегивает пуговицы на пиджаке и садится на диван. Откинув голову назад, он смотрит на меня.
Я не могу разобрать выражение его лица, а атмосфера в комнате, залитой лунным светом, кажется гораздо более напряженной, чем обычно.
— Сядь, Габриэлла, — приказывает он и кивает на свободное место рядом с собой.
Странная смесь дурного предчувствия и предвкушения скручивается у меня в животе, когда я сажусь.
Моя спина прямая, а тело находится в состоянии повышенной готовности. Я бросаю взгляд на комнатные растения, затем поворачиваю голову и встречаюсь с напряженным взглядом Дамиано.
Его глаза блестят, словно темные озера, и я, чувствуя волнение, не могу долго смотреть ему в глаза.
Чтобы прервать молчание, я спрашиваю:
— Тебе понравился ужин с мамой?
Он расслабляется и, подняв руку, кладет ее на спинку дивана.
Затем отвечает обманчиво мягким голосом:
— Да.
Между нами повисает тяжелое молчание, и я изо всех сил стараюсь не ерзать.
— Расслабься, Габриэлла, — бормочет он.
Ага, ни за что.
Я откидываюсь на спинку дивана и заставляю свои мышцы расслабиться.
Взглянув на Дамиано, я вижу, что он наблюдает за мной, и мне интересно, может ли он понять выражение моего лица.
— Ты не хочешь возвращаться к родителям."
"Это заявление застает меня врасплох.
Я облизываю губы, затем говорю:
— Нет, не хочу.
— Расскажи мне о своем детстве, — требует он.
Я пожимаю плечами и, не в силах выдержать его напряженный взгляд, бросаю взгляд на дверь.
— Рассказывать особо нечего.
— Сомневаюсь, — бормочет он.
