Автор
Габриэлла Фалько, 38 лет, и Габриэлла ди Белла, 23 года, на грани радости и страха. Мать прокрастинирует в предстоящей свадьбе дочери со Стефано Ферраро, уповая на одобрение главы Коза Ностры - неугасимого правителя семьи. Героиня с трепетом ожидает этого решающего шага, скрываясь от злого взгляда своего собственного рода лидера....
Я чувствую исходящее от него напряжение и знаю, что он без колебаний бросится в бой, если что-то пойдет не так.
Охранник у лестницы качает головой в сторону Карло, и я бросаю на ублюдка мрачный взгляд.
— Куда я, туда и он.
— Пусть идет, — рявкает Кристиан у подножия лестницы.
Я спускаюсь вниз и иду за Кристианом в комнату. Он распахивает дверь, и я оглядываю пятерых молодых девушек, которых, похоже, накачали наркотиками.
Отвращение пробегает по моей коже, но, не показывая никаких эмоций на лице, я разворачиваюсь и иду обратно к вертолетной площадке.
Подойдя к Дарио, я вижу вопрос в его глазах, поэтому качаю головой.
— Уходим. Мы зря теряем здесь время.
Мы все забираемся обратно в вертолет, и когда он поднимается в небо, я потираю пальцами пульсирующую в висках головную боль.
У меня звонит телефон, и, думая, что это один из моих людей, я вытаскиваю устройство. Не узнав номер, я принимаю вызов и прижимаю телефон к уху.
Но очень удивляюсь, услышав голос Габриэллы:
— Дамиано? Ты здесь?
От одного звука ее голоса напряжение в моих плечах немного спадает, и это застает меня врасплох.
Когда я поцеловал ее, чтобы проверить, насколько сильно между нами влечение, я чуть не потерял голову от силы поцелуя. Я не целовался с женщиной с тех пор, как мне исполнилось двадцать с небольшим, и ощущение дрожащих губ Габриэллы на моих губах поглотило меня.
Мне пришлось заставить себя прервать поцелуй и уйти, чтобы не трахнуть ее прямо там, на террасе.
Господи. Мне все еще нужно организовать для нее уроки стрельбы.
Не желая разговаривать с ней в присутствии Анджело и Дарио, я бормочу:
— Я занят.
Она спрашивает обеспокоенным голосом:
— Мы поговорим о том, что произошло между нами?
— Нет.
— Серьезно? — Теперь ее тон звучит более напряженно. — Ладно. Ты отправишь меня обратно к родителям?
Господи. Я чувствую, как Анджело и Дарио смотрят на меня.
Мне нужно закончить разговор, поэтому я ворчу:
— Нет.
— Тогда давай поговорим о поцелуе, — требует она.
Не желая, чтобы о нашем поцелуе узнали другие мужчины, я снова бормочу:
— Нет.
— Дамиано, — говорит она. — Ты не можешь оставить меня в неопределенности. Поговори со мной.
Я подавляю вздох.
— Нет."
"— Это все сложно для меня. Я не могу продолжать жить, когда моя жизнь висит на волоске.
Блять. Я даже не подумал о ее чувствах.
Сожаление закрадывается в мою грудь; это чувство мне чуждо и неприятно.
— Я знаю, — выдавливаю я из себя.
