Автор
Габриэлла Фалько, 38 лет, и Габриэлла ди Белла, 23 года, на грани радости и страха. Мать прокрастинирует в предстоящей свадьбе дочери со Стефано Ферраро, уповая на одобрение главы Коза Ностры - неугасимого правителя семьи. Героиня с трепетом ожидает этого решающего шага, скрываясь от злого взгляда своего собственного рода лидера....
Я разберусь с этим.
Подняв голову, я вижу Дамиано, возвышающегося над шкафом с пистолетом в руке. На нем только спортивные штаны, но это не умаляет того, насколько опасным он сейчас выглядит, когда его взгляд прожигает меня насквозь.
Я начинаю качать головой и пытаюсь подавить рыдания, которые грозят задушить меня.
Я изо всех сил пытаюсь набрать воздуха в легкие, и когда он приседает рядом со мной, мое сердце почти останавливается.
Его голос звучит гораздо мягче, когда он шепчет:
— Дыши, principessa. — Потянувшись к моим рукам, он отводит их от моего рта.
Когда он вытаскивает меня из шкафа, в моей груди вспыхивает паника.
— Нет! — Инстинкт берет верх, и, как уже случалось сотни раз, я начинаю отбиваться.
Мои кулаки соприкасаются с обнаженной кожей, и я пытаюсь освободиться, но сильные руки обвиваются вокруг меня. Меня прижимают к твердой груди, и из меня вырывается крик.
— Все в порядке, Габриэлла. Я здесь. Ты в безопасности. Никто больше не сможет причинить тебе боль, — повторяет Дамиано снова и снова, и в какой-то момент эти слова доходят до меня.
Борьба покидает мое тело, и я прижимаюсь к нему, отчаянно хватая ртом воздух.
Его рука перебирает мои волосы, и я чувствую, как он целует меня в макушку.
— Я здесь.
Он не дал своего согласия.
Это был всего лишь кошмар.
Когда мое дыхание начинает приходить в норму, он спрашивает:
— Чувствуешь себя лучше?
Кивнув, я отстраняюсь от него, и когда поднимаюсь на ноги, меня захлестывает волна сильного смущения.
Почему я так отреагировала?
Dio. Дамиано подумает, что я слабая.
— Я… я… — заикаюсь я, осматривая гардеробную, дверь в ванную и вообще все, что угодно, только не Дамиано.
— Что случилось? — спрашивает он обманчиво мягким тоном.
Не в силах отказать ему, я смотрю на его лицо. Черты его лица напряжены от гнева, и от этого у меня замирает сердце.
Caro Dio.
— Это был кошмар, — шепчу я. Разочарование растекается в моей груди. — Прости, что разбудила тебя.
— Я не спал.
Он подходит ближе и, взяв меня за руку, тянет в темную гостиную моего номера.
Он похлопывает себя по бедру.
— Садись.
Я опираюсь коленом о его бедро, забираюсь к нему на колени и кладу руку на плечо. Он хватает меня за бедра и прижимает меня к себе.
Когда жар его мускулистой груди проникает сквозь атласную ткань моей майки, до меня доходит, что на Дамиано нет рубашки.
Святое дерьмо.
