Наиболее вероятный виновник — не кто иной, как мой брат. Который выпроводил Глиндон, как гребаный рыцарь.
Если я спрошу его об этом, он будет все отрицать. Поэтому я буду искать доказательства и бить его ими по голове. По логике, у него нет причин впутывать ее в это дело — разве что чтобы насолить мне.
Дело в том, что Гарет — хороший мальчик и не любит использовать людей.
А еще есть инцидент со стрелой, которому я до сих пор не могу найти объяснения. Кто бы ни пытался в меня выстрелить, он делал это под таким углом, чтобы не попасть в кадр.
Это кто-то, кто хорошо осведомлен о работе наших внутренних систем.
Кто-то... близкий.
После целой ночи просмотра видеозаписей и одержимости своим телефоном, как подросток, я наконец спустился по лестнице.
Отпихнув прочь дружков Николая, я продолжаю свой путь. Я наступаю на что-то черное, делаю паузу, потом тыкаю в это ногой. Неужели произошло убийство, пока я спал или пытался?
Что это за богохульство? Я требую переделки.
Я толкаю фигуру еще целую минуту, прежде чем она со стоном переворачивается на спину, являя собой не кого иного, как моего безумного кузена.
Его руки все еще покрыты засохшей кровью, которую будет непросто удалить, а лицо нахмурено, как у шлюхи, мечтающей о скучном трахе.
Я снова пинаю его.
— Здесь есть кровати, ты же знаешь.
— Отвали, ебаный ты в рот, — бормочет он, но голос у него не сонный, скорее задумчивый. — Я что, мешал тебе спать на моем собственном чертовом полу? Дай мне спокойно подумать.
Я снова подталкиваю его, просто чтобы поиздеваться над ним.
— С каких пор ты используешь слово «думать»? Ты головой не ударился? Давай-ка я отвезу тебя в больницу, чтобы тебя проверили, может, у тебя действительно есть мозг, пока мы тут возимся.
Он громко стонет и садится с вялостью бессмертного монстра. Он открывает свои налитые кровью глаза, окруженные темными кругами. У кого-то была тяжелая ночь.
— Отвали, пока я не убил тебя и не обнял тетю Рейну на твоих похоронах, пока она плачет над своим бесполезным сыном.
— Из-за чего у тебя трусики надулись, Нико? Плохая ночь?
— Скорее, ночь отсутствия траха.
— Правда? — Я наклоняю голову в сторону трех отрубившихся наркоманов. — У тебя буквально бесконечное количество вариантов. Что не так? Эректильная дисфункция?
Он рычит на меня.
— Блядь. Это так?
— Отвали, наследник Сатаны. Это называется отсутствие интереса.
— Это называется импотенция. Бедный наш Нико. Может, принести тебе синие таблетки? Не волнуйся, это будет наш маленький секрет.
Николай поднимается и спускает штаны и боксеры, обнажая свой очень твердый, очень проколотый член.
— Я же говорил тебе, что это отсутствие интереса, блядь. А теперь отъебись, пока я не проткнул тебя им.
— Настоятельно не рекомендую, ты просто сломаешь свою палку радости.