Он улыбается, затем говорит голосом, достаточно громким, чтобы все слышали:
— Так во что мы играем?
— Никогда, — говорит Брэн, слегка задыхаясь. — И Глин начнет.
Знаете что? Я просто собираюсь повеселиться и забыть обо всем сегодня вечером.
К черту Киллиана.
Я поднимаю рюмку.
— Я никогда не делала ничего противозаконного.
Николай поднимает плечо и опускает рюмку. Крейтон делает это без единного слова.
— Что ты сделал…, — спрашивает Анника, затем отступает назад, сглатывает и смотрит на Николая. — Николай?
— Ты знаешь, что делать.
Ава делает выстрел, а мы с Сесили ошарашенно смотрим на нее.
— Какие незаконные вещи ты совершил? — Спрашивает Сесилия.
— Простите, сучки, но нет правил, по которым я должна объяснять. Надо было установить это заранее.
Реми пригубил рюмку.
— Наркотики, эти мерзкие маленькие засранцы.
— Почему ты не пьешь? — спрашиваю я Киллиана.
— Потому что я не признаюсь, что делал что-то незаконное. Мои отец и дед — адвокаты, спасибо большое.
— Так не пойдет.
— У тебя есть доказательства того, что я совершил что-то незаконное?
— Тьфу, неважно. — Я закатываю глаза.
— Не делай этого, — шепчет он тихо, так, что слышу только я.
Я корчу ему рожицу, и в его глазах разгорается странный огонь, как будто он забавляется, но в то же время ему это не нравится.
Боже. Он — загадка.
— Твоя очередь, — пробормотала я, внезапно занервничав от того, что он скажет.
У него есть тенденция быть непредсказуемым, не заботясь о чувствах других.
— Я никогда... не был влюблен.
Мое сердце сжимается, и мне кажется, что меня сейчас вырвет. Он делает это специально, потому что чувствует изменения?
Он тоже видит это на моем лице? Как когда я смотрю на себя в зеркало?
Ава и Брэндон — единственные, кто пьет за это, и они получают дерьмо от всех и получают смертельные взгляды от Николая.
Или, может быть, эти взгляды достаются только одному из них.
Но весь шум заглушает моя внутренняя тикающая бомба.
Тик.
Тик.
Тик.
Я поднимаю рюмку дрожащими пальцами, чтобы выпить, но прежде чем она успевает коснуться моих губ,
Киллиан выхватывает ее и выпивает с абсолютной легкостью.
— Ты пьяна, я возьму твои рюмки.
— Ты мне не нужен. — И почему, черт возьми, он говорит так неодобрительно, за что?
— Обморок. — Анника складывает руки вместе, наблюдая за нами с выражением, полным благоговения.
— Нам нужно перевести эту игру на новый уровень. — Николай протягивает рюмку. — Я никогда не трахался и не экспериментировал с кем-то своего пола. — Затем он выпивает свою рюмку.
Ну, это странно.
Николай мог просто выбрать то, чего на самом деле никогда не делал.
— Поцелуй считается? — спрашивает Ава, и он кивает.
— Ну, к черту. — Она выпивает рюмку.
Реми хлопает себя по груди рукой, как будто у него вот-вот случится инсульт.