Автор
Даша работала официанткой в забегаловке Нью-Йорка, пока не замечает какое-то особенное оживление после очередной кремовой выпечки. Она узнала, что этот торт принадлежит богатому бизнесмену, который внезапно потерял семью и брата. Как официантка Даша смотрела на эту новость, как будто она могла помочь этой жене или дочери. Внешне простая девушка, но внутри она была готова разыграть комедию, чтобы изменить судьбы нескольких человек....
— Да как же я мог хотеть тебя видеть, если я даже не знал, что женат, пока мне не сказали?!
— Господи, что ты делаешь у окна? Почему ты не в кровати? — спохватилась Эшли, оставив без внимания колкости мужа.
— Скажи, ты заранее заготовила глупые вопросы или у тебя просто большой талант их задавать? — продолжал ехидничать Родриго, подходя ближе."
"Он остановился в метре от нее, и она увидела, насколько он грозен и мрачен. И все же Эшли была не в силах отвести взгляд от его высокой фигуры, широких плеч, подтянутой талии и мужественного лица.
Она не видела его воочию почти четыре года, и встреча просто ошеломила ее. Он был сказочно красив и невероятно сексапилен. Она замерла под почти гипнотическим воздействием его взгляда. Ей еще не приходилось встречать другого мужчину, в котором бы настолько гармонировали друг с другом внешний облик и внутренняя сила, ощущалось столько достоинства и гордой уверенности в себе.
Однако она видела, что он тоже очень напряжен, и ей вдруг подумалось, что неожиданно возникшая жена, вероятно, является воплощением его самых пугающих ночных кошмаров.
— Я не люблю, когда мне говорят колкости, — сказала Эшли, смело взглянув ему в глаза.
— А я не люблю, когда делают нелепые утверждения и задают дурацкие вопросы.
Родриго откровенно разглядывал свою жену. Он отметил, что она не слишком высока, но и далеко не пигалица. У нее точеная, но не худосочная фигура со всеми признаками соблазнительной и вместе с тем не чрезмерной женственности. Ей немногим больше двадцати — он это почему-то отметил особо.
Родриго почувствовал напряжение в паху, и это застало его врасплох, потому что он привык контролировать свои желания, а необузданную страсть считал уделом незрелых юношей.
