Даже донья Елена, обычно вступавшаяся за сына, сказала:
– Ты заблуждаешься, сынок. Дружба между вами просто невозможна. Ведь вы любите друг друга!
– Мама! – Луис Альберто умоляюще взглянул на мать. – Хоть ты мне поверь! Ведь я теперь уже не тот, что был прежде!
Глава 64
С тех пор как Марианна стала жить самостоятельно, в квартире, снятой и обставленной для нее доном Альберто, она ощутила, как изменилась ее жизнь. Там, в доме сеньоров Сальватьерра, она обрела в лице дона Альберто, а со временем и доньи Елены, семью, которой у нее в сущности никогда не было. Она никогда не знала материнской заботы и ласки, а любовь отца, сраженного водочным недугом, вряд ли могла хоть частично заменить истинную привязанность близкого человека. Его любовь к ней была последней болезненной привязанностью в жизни, и Марианна со временем понимала это все более. В семье Сальватьерра, хоть и не очень гладко складывались отношения между ее членами, все же это была семья со своим жизненным укладом, традициями, складывающимися поколениями, а это для Марианны было очень важно: ничего подобного прежде она не видела и не испытывала. Она привыкла и полюбила тихие домашние вечера, когда с доном Альберто и доньей Еленой она уютно устраивалась у большой настольной лампы, и при тихой беседе каждый занимался своим делом: дон Альберто просматривал бумаги компании, намечая дела на завтрашний день, или читал свежие газеты, знакомился с биржевыми новостями; донья Елена увлеченно раскрашивала цветы или фигурки святых – у нее это получалось очень красиво; Марианна – с каким-нибудь учебником или тетрадкой: она с некоторых пор заучивала каждый день новые английские слова и выражения – язык у нее «пошел», как говорила учительница… У лампы царил семейный уют, чем особенно дорожила девушка, лишенная в жизни всего этого. Редко к ним присоединялся Луис Альберто, почти никогда – его жена. Да, наверное, их появление, особенно Эстер, всегда вносило ноту нервозности: отношения Эстер с Луисом Альберто по-прежнему, несмотря на все усилия доньи Елены, совсем не складывались, и родители, считала Марианна, почти махнули на это рукой, особенно после потери Эстер ребенка: все предоставили решать времени."
"С переездом Марианны все это отошло в прошлое… Нередко, оставшись одна в своей уютной, со вкусом обставленной квартире, она горько плакала от одиночества и неприкаянности; первое время все валилось из рук, хотя дон Альберто навещал Марианну, и эти визиты были для нее праздником. Он, как всегда, интересовался ее жизнью, ненавязчиво давал советы, в которых она по-прежнему очень нуждалась. Конечно, его, как и раньше, тревожили отношения Марианны с сыном, потому он и поставил Марианне условие: не давать адреса новой квартиры девушки.