Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
От беспомощности, от страха.
Господи, куда он меня везет? Хоть бы остановился на какой-нибудь улице, хоть бы там были люди, чтобы я могла закричать, позвать на помощь.
Однако машина выехала из города. По обеим сторонам дороги стали возвышаться деревья. Дорога свернула в лес к какому-то поселку, а потом дальше. Остановилась только у кирпичного красного забора высотой метра три. Кого здесь можно позвать на помощь? Белок, если только.
– Пожалуйста, отпусти меня! Ну, зачем я тебе? С тобой же любая пойдет! Только пальцем помани, – пречитала я, когда он вытаскивал меня из машины.
Услышав последние слова, он ухватил меня за лицо рукой и приблизил ко мне свое вплотную
– Что же ты ерепенишься? Если любая пойдет? Не нравлюсь?
Я попыталась отстраниться, насколько это было возможно, и движимая яростью загнанного в угол зверька выплюнула ему в лицо:
– Не нравишься!
Он выпустил мое лицо и, схватив за руки, потащил в дом. Я ничего не успела рассмотреть из-за застилающих глаза слез. В просторной гостиной меня швырнули на диван.
– А кто нравится? Матвей твой? – зашипел он мне шепотом на ухо.
Упоминание этого имени отозвалось тупой болью в груди. И я вспомнила о своих мечтах – о свадьбе, о белом платье, о первой брачной ночи. Все должно было быть как в сказке.
– Да ты и мизинца его не стоишь! – закричала в ответ.
Это было ошибкой, потому что парень перестал себя контролировать. Он разорвал на мне футболку. Лифчик застегивался спереди и тоже не выдержал напора. Потом он грубо схватил за обнаженную грудь и сжал.
Он попытался поцеловать меня в губы. Я отворачивалась. Меня сотрясали рыдания.
– Да что ты за человек такой! Мне же противно! – сквозь плач проговорила я.
Он застыл, перестал лезть. Потом сел на пол возле дивана, запрокинул голову и закрыл глаза.
В комнате слышались мои всхлипывания и его тяжелое дыхание.
– Перестань плакать.
На полу он сидел долго. Я тоже села на диване, подтянув колени к груди, стараясь хоть так прикрыться.
Потом юноша встал и вышел из помещения, вернулся с ножом в руках. Я затряслась как лист на ветру.
– Я веревки разрежу. Не бойся.
Он распорол ножом связывающие меня путы. Руки слушались плохо. Я стала их разминать.
Юноша снова вышел из комнаты, отсутствовал он более продолжительное время.
