Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
И будет Луке рад, я надеюсь.
– Я домой вот собралась. Да и Матвей уже дома, – говорю, а сама стараюсь отойти от Холодова подальше.
Пообщались сегодня. Достаточно.
– Давай я тебя отвезу? – предлагает Лука, – Заодно с Матвеем встречусь. И вставлю ему за то, что пропал.
Я не собираюсь отказываться. Хотя место, где мы теперь живем не для приема гостей. Однако это не моя вина. И я выкарабкаюсь.
Матвею же сейчас нужны друзья. Тем более такие. Которые не отвернутся.
Комфортный салон, негромкая музыка, веселая болтовня ни о чем – все это почти стирает события этого дня, Холодова с Неверовой, увольнение.
А вот в подъезде Лука осматривается уже непонимающе. Еще более удивленным его взгляд становится в коммунальной квартире с советской мебелью. А при виде пьяного соседа он начинает хмурится.
Зайдя в комнату и поняв, что это все наши апартаменты, он не выдерживает и, бросив опешившему от неожиданного визита Матвею:
– Здорово, бро, – огрев того по спине, чтобы быстрей пришел в себя, сразу же выдает, – Я не понял вообще, а это что?
Он обводит пространство с полуразваленным креслом времен моей бабушки и просевшим диваном руками.
– Я и Матвей здесь живем, – специально так формулирую ответ, что ситуация после него была воспринята однозначно.
Только вот не воспринимается им. Никак.
– Какого ***? – вылетает у него непроизвольно.
Видимо, столкновение с реальностью выбило у него почву из-под ног. И он не догоняет, как мы здесь оказались. Потому что при мне он, Матвей, их общие приятели не выражаются.
Вместо меня отвечает Матвей.
– Ни какого. Господин Белов устроил личную жизнь. И решил, что бывшей семье достаточно пяти тысяч аликов. В рублях. А всё остальное – его.
Лука безмолвствует. Только недолго.
– Олесь, можно я Матвея заберу? Потусим немного.
– Само собой.
Я для этого Луку с собой и привела. Тяжело сыну одному. Да еще и в той дебильной школе. И после предательства близкого человека. Пусть хоть выговорится. Потому что со мной на эту тему он не говорит.
В другое время я бы накрыла ребятам стол, до отвала накормила вкусностями и со спокойной душой отпустила на волю. Но здесь... Когда на кухню я захожу, только сделав над собой усилие.. . Пусть лучше пойдут погуляют.
Они уходят.
Мне же хочется чаю. Горячего, липового, с медом. Успокоиться. Не думать о том, что снова надо искать работу. Не думать о том, реально ли Холодов собирается усложнить мне ее поиски. Не думать...
