Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
"
"Что должен чувствовать связанный человек, которого опускают в ледяную воду? Ужас. Безотчетный, сжимающий внутренности, парализующий сознание. Я это понимаю. Жизнь этого урода в моих руках. Но моя задача – не убить.
И да, я осознаю, что поступаю чудовищно. Но как по-другому донести, что девочка, над которой они издеваются несколько лет, чувствует то же самое?
Самое паскудное, что в ее случае ужас сплетается с беспомощностью. Она уговаривает себя потерпеть – день, неделю, месяц. Но ничего не меняется. И всем вокруг – все равно.
Отсчитав несколько секунд, вытаскиваю его назад. Он – молодец. Когда я его кунал в крещенскую водичку, молчал и рта не раскрывал. Зато теперь жадно хватает воздух, пытаясь отдышаться. Его начинает колотить от холода. Одежда быстро покрывается ледяной корочкой.
Только ума это все не прибавляет.
Стуча зубами, он принимается угрожать. Мне. Когда я держу веревку, которая отделяет его от ледяной бездны.
– Тебе – конец, Белов? Понял?
Я снова отпускаю веревку. На этот раз без всяких предупреждений.
Вытаскиваю. И все повторяется. Жадные, рваные вдохи, словно за ним гонятся черти. Замерзающая одежда. Синее лицо.
На этот раз он молчит.
– Короче так. Ты и твоя свора оставите Алиску в покое. В ее сторону ты больше не посмеешь бросить даже косой взгляд. Ты меня понял? Или продолжим водные процедуры?
Зубы Харламова отбивают чечетку.
– Поооо-няял, – пытается выговорить он.
– Ну и молодец! – хвалю я его.
Стаскиваю его с дерева, разрезаю веревки, помогаю подняться на ноги.
– Борь, если ты думаешь, что мне что-то будет за нашу с тобой сегодняшнюю прогулку, то не надейся. Не было меня с тобой.
Он, конечно, не понимает, о чем я. Но ничего, со временем поймет.
Довожу его до машины и командую:
– Мокрое все снимай и быстрее. Мне твой трупак не нужен.
Он, видимо, знает, как надо себя вести в такой ситуации, потому что послушно и быстро всё стягивает.
Даю ему плед. Он кутается в него и усаживается на пассажирское сиденье.
– Что, Борь, к папке с мамкой тебя отвезти?
Кивает, так как не может ответить. Из-за озноба.
Меня кусает чувство вины, которое я впрочем, сразу прихлопываю, как надоедливую муху.
Поделом ему. И нечего его жалеть.
Веду машину, не торопясь, размышляя, как лучше поступить дальше. Где живет Харламов, я не знаю. Но зато мне известно, где квартира Холодова. Не знаю обитает ли там старший, но младший возвращается именно туда.
