Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
Бегать она начала от тебя...
Смотрю на него с предостережением. Само собой, он – мой друг. И поднимались мы вместе из тех мест, про которые и вспоминать сейчас не хочется. Однако все же грань переходить ему не стоит.
Почему-то из всего его монолога меня цепляет только слово ""обморок"". Она же только что из больницы, после пневмонии. Сейчас улетит с какой-нибудь лестницы... К тому же беременная.
Тревога заставляет раздраженно выдохнуть:
– Бля...
Чтобы Тимур не продолжил дальше разглагольствовать, говорю:
– Беременная она! Я ей велел аборт сделать.
А сам смотрю на свой телефон. Надо позвонить и спросить, где она и что с ней...
Тимур смотрит на меня, как на недоумка и спрашивает:
– Ты на хуй сразу пошел с такими велениями? Или тебе высказаться дали?
Продолжаю смотреть на телефон. Доберется она как-нибудь до дома... Ведь доберется? Ничего не случится?
Вслух отвечаю:
– Не сразу. Меня внимательно выслушали. Сказали, что хотят квартиру и содержание, пока ребенок не подрастет. А когда денег на аборт дал, сказали, что я – жлоб и денег мало.
Тимур переваривает информацию и уточняет:
– То есть денег не взяла?
– Взяла, Тимур, взяла.
А ведь и правда взяла. Кто ж от денег отказывается? Тем более там пятьсот тысяч было. За моральный ущерб.
Тимур хмурится, а я неожиданно для себя спрашиваю:
– Слушай, а если ей и правда плохо стало? От нее ж одни глаза остались. Вдруг упадет где...
Последние слова я бормочу, нажимая вызов.
Который сбрасывают. Ну, если не отвечает, значит нормально все.
Набираю снова. То же самое. Потом еще раз. И еще.
Пока аппарат не выключают. Да, что ж такое? Трудно ответить? Пусть и послать подальше... Если она может ответить.
Смотрю на часы. У меня важное совещание скоро. Да и если поехать самому, напридумывает то, чего нет...
Теперь мой начбез заинтересовал меня сильнее.
– Съезди к ней домой? Проверь, доехала ли, – то ли прошу Тимура. То ли приказываю.
Он многозначительно хмыкает.
– Съезжу, конечно. Мне ж делать больше совсем ничего.
И уже выходя из кабинета, кидает в меня последний камень:
– Попал ты, Влад.
Мне хочется обложить его матом и по батюшке, и по матушке. Однако, сдерживаюсь. Толк только какой в этом? Если человек прав.
И что теперь делать не представляю. Тянет ведь к ней. Тянет.
Но... Как же тогда моя отлаженная жизнь? Ведь наконец собирался для себя пожить. Свободный, смазливый, деньги есть...
