Герой возвращается в родной мир, принеся с собой хаос из других реальностей. В Вышгороде открылись врата в параллельный мир, Зевс бесится в Верхнем мире, а главный персонаж оказывается в центре междумирного конфликта. Циркус только начинается, и каждый момент может перевернуть все вверх дном.
Раздел Chitat.online для книги «Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Герой возвращается в родной мир, принеся с собой хаос из других реальностей. В Вышгороде открылись врата в параллельный мир, Зевс бесится в Верхнем мире, а главный персонаж оказывается в центре междумирного конфликта. Циркус только начинается, и каждый момент может перевернуть все вверх дном.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой возвращается в родной мир, принеся с собой хаос из других реальностей. В Вышгороде открылись врата в параллельный мир, Зевс бесится в Верхнем мире, а главный персонаж оказывается в центре междумирного конфликта. Циркус только начинается, и каждый момент может перевернуть все вверх дном.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ты знаешь такой кошмар? Когда все вокруг одеты, а ты — голый.
Я вздохнул.
Да, тут нужно было действовать быстро, пока мой аутичный приятель окончательно не впал в пучину отчаяния.
Я осмотрелся по сторонам. И, резко свернув с дороги, подошел к большому двухэтажному дому с кружевной лепниной вокруг окон.
Горестное повествование Оракула прервалось.
— Ты что… — изумленно проговорил он, и тут же перебил сам себя. — Ах вот оно что!..
Не обращая на него внимания, я забарабанил кулаком в дверь.
— Эй, есть кто дома?
Дома никого не оказалось.
Я снова окинул взглядом улицу. Как и ожидалось, вся стража сейчас стояла на площади в начищенных доспехах. Какая удача!
Приложившись плечом к двери, я с легкостью вышиб хилый замок и вошел внутрь.
Далеко идти, к счастью, не пришлось. Прямо у двери на вешалке я нащупал жесткую куртку и штаны. Под порогом отыскал сапоги. Прихватив это все, я оставил хозяевам на столе золотой и тщательно прикрыл за собой дверь.
— Вот и все решение твоей проблемы, — протянул я Оракулу свою добычу, которая при свете фонарей оказалась рабочей одеждой пекаря.
— Ты опять изменил ход событий, — проговорил тот, глядя на меня с таким выражением лица, будто я представлял собой какую-то изысканную физиологическую патологию, а он сам был доктором. — На ровном месте, без серьезных причин.
— Это хорошо или плохо?
— Даже не знаю. Я пока не разобрался…
Тут издалека донеслись возбужденные мужские голоса, и я утащил Оракула в тень промеж домов.
— Одевайся быстрее и пошли отсюда, — прошептал я.
— Ты знаешь, чем определяется характер человека? — сказал Оракул, натягивая мешковатые штаны.
— Тем, насколько он может повлиять на окружающую среду?
— Интересное мнение. Но нет, вовсе не этим…
Он сунул ноги в сапоги, сбросил плащ и надел белую плотную куртку, повисшую на нем, как на вешалке.
— Человек определяется жертвой, — сказал Оракул, закатывая длинные рукава. — Вернее, тем, ради чего он готов пожертвовать всем остальным.
— Плащ не забудь, — подсказал я.
— А?
— Говорю, плащ надень. Чтобы твой неуместный наряд не по размеру в глаза не бросался.
Он послушно набросил на плечи воинский плащ, и мы бесцельно двинулись по дороге дальше. Теплый ветер шелестел листвой, тусклые фонари желтыми пятнами светились в темноте, отсвечивая в гладких булыжниках мостовой, отполированной множеством ботинок и башмаков. Из аккуратно подстриженных кустов вокруг жилых домов доносился умиротворяющий стрекот сверчков.
— Существует всего две категории людей. — продолжал между тем Оракул. Он наконец-то перестал трястись, как осиновый лист на ветру, и был теперь настроен на философский лад. — Это муравьи и фигуры. Муравьи ведут полубессознательную жизнь, подчиненную бытовым потребностям и сезонным периодам.
