В старом джентльменском особняке на Старой Барановке, в солнечную середину осени — пятьдесятилетием, он зазвенел как колокол. Вино стекалось по горлышку, оставляя за собой сладко-терпкий аромат. Я пристально оглядывала уютное кабинетчик с его редкими книгами и чистым портретом знаменитого писаки. Внезапно дверь распахнулась, и в свет забрезжил неожиданный силуэт — тонкие черты лица под легкой шляпой, руки зеленых перчаток скрывающиеся за спиной....
— Люб, прости меня, но ты дурочка, — мы сидим с ней в летнем кафе в парке и пьем сладкий безалкогольный коктейль через трубочку (мне еще на работу в ночную смену).
— Почему? — на Маринку было сложно обижаться, она всегда говорила, что думала и выражения не выбирала.
— Если бы ты хоть раз подняла глаза с пола и посмотрела вокруг, то увидела бы — все мужчины смотрят только на тебя, — я удивленно подняла глаза и украдкой окинула взглядом кафе — ничего такого, — возмущенно произнесла я.
— Ну да, сейчас тут только мы и та мамаша с детьми, — фыркнула Маринка, — я иносказательно.
— И ничего я не делаю такого, — буркнула я…
— Вот именно! — указательный наманикюренный палец подруги ткнулся мне в грудь.
— Ну, хватит уже, — попыталась образумить ее я, мне всегда было не по себе, когда она начинала меня подначивать и задирать, — ты же знаешь меня.
— Вот именно, — вдруг сказала Маринка, и, помолчав, непривычно серьезно добавила, — наверное, этот призрак детдома все время будет висеть над нами дамокловым мечем.
— Да нет, — начала я и тут же была перебита.
— Да-да! Посмотри на себя… — тяжело вздохнула она, — ты прекрасный добрый человек, светлая душа, у тебя просто обязана быть счастливая крепкая семья, ты создана для этого. Ты бы видела себя со стороны пять лет назад, — она на секунду замолчала, как будто бы не хотела напоминать мне утрату, — ты сияла.
