В старом джентльменском особняке на Старой Барановке, в солнечную середину осени — пятьдесятилетием, он зазвенел как колокол. Вино стекалось по горлышку, оставляя за собой сладко-терпкий аромат. Я пристально оглядывала уютное кабинетчик с его редкими книгами и чистым портретом знаменитого писаки. Внезапно дверь распахнулась, и в свет забрезжил неожиданный силуэт — тонкие черты лица под легкой шляпой, руки зеленых перчаток скрывающиеся за спиной....
Теперь все ясно… Любовь, значит… Можно было догадаться…
Посланник продолжал…"
"— Любовь бывает разная… Она может быть и романтическая — между мужчиной и женщиной… И семейная — между родителями и ребенком, и религиозная, и безответная, и плотская, и эгоистичная и много-многое другое… Естественно, вы, Любовь, будете олицетворять все эти чувства людей, связанные с любовью… Тут и сентиментальность, и обожание, и забота, и страсть, и ликование, экстаз и одержимость… В общем, понятно, думаю… Поэтому вам будет просто необходимо общаться друг с другом… Говорю это вполне серьезно… Не бывает «чистой» эмоции… С любовью рядом идут и радость, и зависть, и злоба (иногда), и даже война… Из-за любви происходят безумства, делаются великие открытия.
— Далее, — Посланник поклонился моему соседу («изобретателю», как я его называла из сна)… — Максим… Бог или Хранитель труда, ремесла или изобретений… В соединении или дружбе, например, только с Любовью, получим человека — трудоголика, полностью зацикленного на работе.
Посланник протянул руку к следующему. Женщине, странно одетой, с перьями и бусинами в прическе, на юбке у нее были пришиты маленькие колокольчики, я платье было сшито из лоскутков таких ярких оттенков, что рябило в глазах.
— Аманда… Богиня Радости, развлечений и восторга… Женщина немного приподнялась и отвесила всем шутовской ироничный поклон. С ее губ не сходила улыбка. «Думаю, она мне понравиться», — промелькнуло у меня в голове. Она была такая забавная и смешная, как яркая маленькая птичка. Посланник, видимо уловив мои мысли коротко улыбнулся. В моих снах она жила в Канаде, я видела ее, где то в шестидесятых-семидесятых годах двадцатого века.
— Далее… Дэвид.
