– Никита Петрович остановился у хорошо сохранившихся ворот монастыря с надвратной церковью Иоанна Богослова.
Здесь также не было видно гуляющих по дорожкам горожан и гостей города, прибывающих в Юрьев со всех концов страны, и Крутов наконец обратил на это внимание.
– Странно, что нигде не видно людей. Или монастырь закрыт для прихожан на реставрацию?
– Каких гонок? – удивился Егор.
Фоменко наметил улыбку.
– Режиссеры голливудских боевиков часто используют стандартный прием – гонки, в нашей же работе гонки, в том числе на лифтах, – признак провала. Если появится проблема, которую вы не в состоянии решить сами, позвоните по мобильному вашему командиру Илье или мне. – Начальник службы реализации трафиков продиктовал номера, подал крепкую руку Егору. – Побудьте здесь еще пару минут и уходите.
Крутов проводил задумчивым взглядом не спеша удалившегося Никиту Петровича, подумав, что у руководителя такого ранга должна быть мощная охрана, где же она? – и вдруг услышал за стеной монастыря приближающиеся голоса. Один из них показался ему знакомым:
– Ну, и где мы тут будем искать твоего суженого? Ворота закрыты…
– Он вошел через калитку, – раздался в ответ женский голос, голос Лизы.
Крутов быстро подошел к воротам монастыря и отворил деревянную дверь рядом с ними. Напротив ворот стояли двое мужчин и две женщины: Ираклий, Панкрат, Мария и Лиза, в глазах которой тревога сразу уступила место радости. Она переживала за мужа и с нетерпением ждала его возвращения.
Встреча показала, насколько они соскучились друг по другу, хотя вслух об этом не говорили. Сдержанно обнялись, обменялись веселыми приветствиями и шутками, отметили красоту, цветущий вид и молодость женщин и побродили полчаса по дорожкам древнего архитектурно-исторического ансамбля, обходя церкви, колокольни, трапезную палату и архимандритский корпус Михайло-Архангельского монастыря.
Поначалу Крутов чувствовал себя скованно в присутствии Марии, хотя и старался не показывать этого, но, поймав ее взгляд, понял, что ничего бояться не следует. Мария знала, как себя вести, и то, что между ними было, ушло.
Женщины слегка отстали, разглядывая стены архимандритского корпуса и делясь своими женскими новостями, и мужчины посерьезнели, остановились у трапезной палаты.
– Ты изменился, – сказал Ираклий неопределенным тоном, ища глазами Марию. – Говорят, тебя повысили в статусе, дали имя?
Крутов понял, что бывший контрразведчик догадывается о том, что произошло между ним и Марией.