– А любопытно было бы посмотреть на их схватку.
– Пусть Мережковский решает сам, как устранить Крутова, – пренебрежительно махнул рукой Винсент Аркадьевич. – Хотите выпить? У меня есть хорошая водка.
– Хочу, – подумав, ответил Авогеин.
Переславль-Залесский
Больше всего Панкрат боялся, что Лида начнет расспрашивать, где он был и что делал, потому что рассказывать ей о своей работе в Катарсисе не имел права, а врать не хотел, но жена тонко чувствовала его состояние и вопросы задавать не стала, только обняла и прижалась к нему всем телом, словно пытаясь защитить от неведомой опасности.
Они и потом, после полубессонной ночи, проведя ее как дорвавшиеся до свободы любовники, старались не касаться этой темы – работы Панкрата, хотя сквозь все заботы и разговоры Лиды, как сквозь туман, проступали ее тревога и страх. Она понимала, что муж не может сидеть без дела в нынешние сложные времена и что он наверняка связан со своими друзьями и с теми, кто стоит за их спиной.
В конце концов Панкрат не выдержал и рассказал ей часть правды: он был с Егором, Ираклием и Марией в Москве, на задании, спасал человека, и все закончилось благополучно.
– Молчи, – прошептала Лида, лежа в его объятиях. – Я вижу, что ты мучаешься, чтобы ничего мне не говорить и не обидеть, но если нельзя говорить, то и не говори, я все понимаю. Все равно ты не будешь сидеть возле меня в роли сторожа, ведь так?
– Не буду, – смущенно отозвался Панкрат. – Но и рассказывать о своих заботах не могу.
– Поэтому я и не требую «отчета о командировке».
– Мой бывший командир часто повторял одну поговорку: много будешь знать, не успеешь состариться. Она и сейчас актуальна, хотя я всегда обижался, когда он ее приводил.
– Я не обижаюсь, просто боюсь за тебя… и за себя тоже, и за детей. Но война с силами зла продолжается, и ты не можешь быть в стороне.
– Не могу. – Панкрат поцеловал жену в ухо. – Если бы ты знала, как я благодарен судьбе, что у меня есть ты! И дети. Не хочешь завести еще одного ребеночка? Девочку?
– Хочу, – улыбнулась Лида. – А прокормишь? Беременная, я много ем.
– Крутовская порода, – фыркнул Панкрат. – У тебя в роду все любят поесть. Ничего, авось прокормлю. – Он перешел на деловитый тон.
