Закрываю глаза и откинувшись на спинку кресла, прокручиваю в голове местность, над которой мы летали. Такая вот созерцательная медитация. Просматриваю километр за километр. Удобно всё же быть телепатом. Главное, не забывать «хешировать» важные воспоминания, а то иначе в этом бардаке и с бутылкой не разберешься.
Я достаю из тумбочки примеченную ранее карту дороги и минут десть размышляю над планом. Ну в общем-то складывается. Дальше остается только найти Гумалина.
Казид сидит у себя в комнате и сверлит взглядом непочатую бутылку водки. На меня карлик даже не оборачивается.
— Треклятая, почему же ты больше не со мной?! — вздыхает Трезвенник, сверля беленькую одновременно любящим и ненавидящим взглядом.
Мне даже как-то неловко становится. Знал бы как — уже вылечил бы бедного алкаша от трезвости. И даже пофиг, что пить вредно. Лишь бы наш седой рунописец чувствовал себя в тонусе и работал без накладок, а печень ему Камила подлечит.
— Слушай, борода, а как насчет вспомнить шахтерское дело? — спрашиваю осторожно.
Казид тут же оживает, глаза его загораются восторгом.
— Шеф, я только за! Надо выкопать шахту?
— Копать ничего не нужно, но вот сверлить скалистую породу — очень даже, — усмехаюсь, зная, как заинтриговать бородатого шахтера.
А Гумалин уже весь дрожит в нетерпении, начисто забыв про бутылку водки. Вот и отлично. Следующие четверть часа я расписываю общую задачу, а казид, почесывая бороду, делает уточнения с позиции более шарящего. В конце концов мы приходим к консенсусу.
— Когда приступим, шеф? — спрашивает Гумалин.
— К сумеркам выедем на место, — обещаю. Мой взгляд случайно падает на бутылку. — Слушай, борода, а ты не пробовал не пить, а есть алкоголь?
— Есть? — удивленно переспрашивает казид, застигнутый врасплох.
— Ага, там овсяная кашка с бурбоном или, допустим, коньячные конфеты, — пожимаю плечами. — Мы же не знаем, на что конкретно тебя прокляли. Может, сам алкоголь тебе не противопоказан, только его пить.
— Шеф… — казид хватается за бороду. — Шеф, ты гений!
— А как же. Но попробуешь ты новую идею только уже завтра, — спешу его урезонить, а то он сейчас же и в самом деле побежит варить овсянку на водке вместо молока. — Готовь артефакты и свою кирку. Выезжаем через десять минут.
— Понял, шеф, — кивает Гумалин. — Дело на первой очереди.
На том и оставляю Трезвенника. Не забыв прихватить с собой водку со стола, на всякий случай, чтобы бородач лишний раз не соблазнялся.
