Чтобы вы лучше поняли, расскажу вам одну поучительную историю… У ниппонцев в свое время существовали целые кланы таких вот убийц. Шиноби… В конце девятнадцатого века тамошним стихийным кланам надоело жить под дамокловым мечом, зная, что наемники-тени запросто могут убить любого из них, возникнув из ниоткуда и исчезнув в никуда. Вечно воюющие роды объединились и, прошерстив свои острова, вырезали поселения всех шиноби, до единого. Так им тогда показалось. Жгли, топили, душили, невзирая на возраст, пол и силу. Мужчин, женщин, детей, стариков, всех подряд. Резали выживших в поселениях после стихийных атак, поскольку знали, что любой одаренный способен стать грандом, а значит, каждый оставленный в живых ребенок-шиноби в будущем может объявить им приговор. Учитывая местную специфику и умение ниппонцев ждать… в общем, пощады не было никому. И вроде бы кланы достигли своей цели. Как потом выяснилось, они упустили только пятерых… но этого хватило. Шиноби, в отличие от своих палачей, не стали казнить всех подряд. Нет… они поступили куда изощреннее. В течение следующих трех лет после «Солнечного ожога», как высокопарно обозвали кланы свою «победу», в родах стихийников кончились все, без исключения, дети старшей крови… Те, кто мог наследовать главенство в кланах. Это произошло в одна тысяча восемьсот восемьдесят девятом году.
– Открытие Ниппон, реставрация Мэйдзи… – тихо проговорила Ольга.
– Именно. Год, когда император Муцухито взял всю власть в свои руки, открыл страну для гостей с Запада и официально «позволил» браки с «гайдзинами» и усыновление их детей.
– То-то у ниппонцев все стихийницы такие большеглазые и больше… кхм… – Поймав внимательный взгляд сестры, Леонид деланно улыбнулся и развел руками. – Я имел в виду, что представители ниппонских кланов очень сильно отличаются своей внешностью от остальных жителей Страны восходящего солнца.
– Я так и поняла, – кивнула Ольга… и погрузилась в размышления, не заметив ни исчезновения из-за стола Леонида и Аристарха, ни откровенно бледного вида сжавшихся на стульях молча переглядывающихся близняшек.
Глава 5. История не в событиях, она – в людях, что их творят
От чтения предоставленных хозяином усадьбы документов меня отвлекла настойчивая вибрация браслета. Отложив в сторону бумаги, я уставился непонимающим взглядом на собственное запястье и, потерев ладонями лицо, тяжело вздохнул. Это «Санта-Барбара» какая-то, честное слово!
Один спор между отцом и дедом чего стоит! Шекспир нервно курит в сторонке. Любовь Николая к единственной дочери своего учителя, гранда и ярого Никиты Силыча Скуратова-Бельского, старого неприятеля боярина Громова и по совместительству дальнего родственника супруги Георгия Дмитриевича.