Проблема была у Миши с головой… парень пребывал в розовых облаках, и каждый его… м-м-м… «заход» словно забрасывал несчастного еще выше на волнах эйфории… иными словами, оргазм действовал на него как наркотический «приход», с тем отличием от обычной наркоты, что с каждым разом эффект только возрастал, так что в последние несколько часов, проведенных им в борделе, парень был уже в абсолютном неадеквате. Настолько, что даже привыкшая ко всякому владелица этого заведения, наконец заподозрив что-то неладное, после того как очередная из ее «девочек» выбралась из номера клиента буквально на полусогнутых, уже начала подумывать о том, чтобы сбагрить неугомонного клиента, затрахавшего весь бордель в прямом смысле этого слова, то ли врачам, то ли полиции, и останавливала ее только жадность, поскольку деньги за «развлечения» странного гостя продолжали приходить на ее счет каждый час с постоянством и пунктуальностью метронома.
Впрочем, бестужевский доктор говорит, что его вовремя доставили и вернуть Михаила к нормальному состоянию будет несложно. Хотя недели две-три на это уйдет точно. А потом еще месяц на реабилитацию, и боец будет готов как к нормальной жизни вообще, так и к несению службы в частности.
Услышав эти новости, Аристарх сначала нажрался, потом посетовал, что не ему так повезло… поперхнулся под злым взглядом сюзерена и, наконец пообещав, что набьет крестнику морду, когда тот вернется из «рая» на грешную землю, попытался вырубиться прямо в кабинете Бестужева.
– А морду-то за что? – растерянно глядя на сладко похрапывающего в кресле наклюкавшегося ярого, вопросил пустоту мой будущий тесть.
– Может, за ненадлежащее исполнение обязанностей? Или… – пожав плечами, предположил я, но договорить мне не удалось.
– Из зависти, – неожиданно отчетливо произнес Аристарх, приоткрыв один глаз, и вновь захрапел, как ни в чем ни бывало.
И наш с Бестужевым хохот ему совершенно не мешал.
А вот Вербицкий, приславший приглашение на беседу, не смеялся. Ольга наконец пришла в себя окончательно, так что в гости к Пятому столу я отправился в сугубом одиночестве. Встретивший меня у входа в невзрачное здание довоенной постройки в одном из арбатских переулков такой же невзрачный человечек в мышино-сером костюме стал для меня гидом… очень молчаливым, надо заметить. Проводив меня до одного из кабинетов на втором этаже здания, «гид» исчез так же тихо и незаметно, как и появился рядом, когда я перешагнул порог штаб-квартиры Пятого стола Преображенского приказа.
– Здравствуйте, Кирилл Николаевич, – оторвавшись от набора какого-то текста на вычислителе, проговорил Вербицкий и кивнул мне на довольно удобное с виду кресло, поставленное у торца стола.