– Он еще немного помолчал, а потом добавил тоном, не терпящим возражений: – Однако встречать ее мой господин, император Константин Парфирогенет, – да продлит Господь дни его царствования – не станет, ибо не он ее к себе звал, а она сама пришла. В остальном же церемония встречи пройдет, как того требуют обычаи и правила Великой Империи. Нам на подготовку нужно три дня. Если вы испытываете нужду в еде или пресной воде, вам ее немедленно доставят.
– Нужды мы ни в чем не испытываем, – ответил я.
– В таком случае, – он слегка склонил голову, давая понять, что разговор окончен, – попрошу отчалить и доложить о решении моего господина своей госпоже.
– Моей госпоже об этом будет доложено незамедлительно, – я махнул левой рукой, и с ладьи Претича в небо ушли две огненные стрелы.
Тотчас лязгнуло железо щитов ромейских. Вновь сомкнулись они непреступной стеной, а копья опустились вниз, готовые к бою. Проэдр крепко схватился за рукоять короткого меча, жезл другой рукой над головой поднял и сделал шаг назад, изготовившись к защите.
– Это условленный знак, – сказал я мирно. – Две стрелы означают, что подождать придется, – и поклонился низко, словно подставил под меч Анастасия свою незащищенную шею.
– Хорошо, – ответил ромей и оружие опустил. – Теперь уходите.
– Чтоб тебе веслом в задницу попользовали, – не сдержался я, выругался по-свейски, а сам залыбился, дескать, в радость нам будет целых три дня посреди залива болтаться да ждать, когда они нам встречу приготовят.
Взглянул на проэдра – он тоже улыбается, значит, не понял ничего. Вот и ладно.
Повернулся я к нему спиной в знак доверия и в ладью забрался.
– Чего они там, Добрын? – спросил меня кто-то из гребцов.
– Обратно не прогоняют, но и к себе не пускают пока, – ответил я.
Прошел по палубе, под мачтой уселся чинно.
– Отчаливаем, – сказал кормчему, и весла по воде ударили.
– Ты смотри, – усмехнулся Рогоз, когда ладья отошла подале, – сколько лет меж нами замирение, а они нас все стращаются.
– Значит, есть на то причины, – засмеялся Ромодан.
Ольгу сначала такой прием разозлил сильно, но Григорий ее урезонил.
– А чего ж ты хотела? – сказал он княгине. – Чтоб тебя не по чину приветили? Ты же сама на это не пойдешь.
На том она и успокоилась.
– Хоть век на берег сходить не буду, – сказала упрямо, – а своего добьюсь. Ладьи борт к борту ставьте, – распорядилась она.
Мы суденышки свои меж собой связали, остров плавучий посреди залива соорудили и стали ждать, когда нас ромеи на сушу пустить соизволят да, как полагается, встречу нам устроят.
Может, и впрямь у них такой обычай был, и церемония подготовки требовала, только нам от этого было не легче. Три дня мы на воде проболтались – ни выспаться как следует, ни помыться.