– Да если и есть на земле лучший игрок, так он сейчас перед тобой сидит!
– Я! – упер он руки в бока.
– Бахвалиться всякий может, – настала очередь мне улыбнуться, – а вот за доской все хвастовство куда-то прячется.
– Зря ты так, – почему-то обиделся Куря. – Я же тебя, как муху, на одну ладошку положу, а другой прихлопну.
– Ну, муху-то сперва поймать надобно.
– Ей! – крикнул он своим. – Доску несите, да тавлеи не забудьте.
Доску расчерченную принесли и тавлеи, конечно, тоже не забыли. Да не абы какие: в сундучке дерева красного, с замочком хитроумным. Как тот замочек Куря открыл, так я и ахнул. Это вам не камушки черные с белым, это похлеще будет. На черной бархотке, в сафьяновых чехольчиках лежало в сундучке целое войско. Из золота и серебра воины вылиты. Короли яхонтовые, на одном шапка бирюзой синеет, на другом рубином красным.
– Ух, красота-то какая! – невольно у меня вырвалось.
Ничего мне на это Кур-хан не сказал, только взглянул горделиво, да еще подбородок задрал и губу нижнюю выпятил. Мол, знай наших.
– Так чего же ты ждешь? – спросил я его. – Расставляй скорее.
– Еще чего, – скривился он. – И без меня расставлялыцики найдутся, – и гаркнул что-то приближенным своим.
Вмиг они засуетились. Тавлеи на поле расставили и за спиной хана своего сгрудились, подсказать, если что, готовые.
Я даже рассмеялся от такой прыти.
– Смотри, – говорю, – как забавно выходит: я тут один сижу, а супротив меня целое войско выстроилось.
Заругался Куря на подсказчиков, подальше от себя отогнал.
– По-честному биться будем, – сказал он мне. – Один на один.
– Вот это достойно истинного воина, – склонил я уважительно перед ханом голову.
А он шубу с себя стянул и на ковер рядом с доскою бросил. Развязал на длинной, расшитой бисером рубахе тесемки ворота, космы свои в конский хвост на затылке собрал и косицы бороды расправил.
– Уф, – вздохнул, – упарился я за целый день в этой рухляди.
– А чего мучился? – спросил я его сочувственно.
– Так ведь хану положено, – вздохнул он и глазницу пустую пальцем потер. – Хотел ее победителю Байгора подарить, вот теперь на кон ставлю.
– Шуба у тебя знатная, – сказал я. – Только она мне без надобности. Сейчас жарко, а к холодам ее моль сожрет. Так что лучше себе ее оставь. Зимой в степи, говорят, ветры злые задувают, будешь в шубе греться да меня вспоминать.
– Так чего же ты за победу хочешь?
– Коня моего с седлом и со сбруей вместе.