Небольшой городок Чаперк в окрестностях столицы европейской страны только что получившей независимость. В пятницу 16 сентября гостиную двухкомнатного номера заполнили два мужчины: старик с костюмом, дорогим перстнем и ухоженной шевелюрой, и молодой человек в черных брюках и белой рубашке....
И тут же удивленно воскликнул:
– Ну ни х… себе?
Татьяна спросила:
– Что такое, Володя?
Полухаров указал на экран:
– Смотри, Швабра!
– Какая швабра?
– Да не какая, а какой! Веня Карасев выступает. Ого, банкиром стал. Вот тебе и Швабра.
Татьяна попросила:
– Ты можешь толком объяснить, в чем дело?
– Подожди, Тань, потом. Давай-ка послушаем этого нового русского.
С телеэкрана упитанный, солидный мужчина в дорогом костюме и в очках с золотой оправой отвечал на вопросы ведущего программы. Тема их диалога сводилась к тому, каковым видит господин Карасев будущее России.
Полухаров слушал оратора и качал головой, твердя одно и то же:
– Ну Веня, ну деятель.
Передача закончилась, пошла реклама. Владимир откинулся на спинку дивана:
– Да, дела!
Татьяна спросила:
– Сейчас ты можешь объяснить мне, чему так удивился?
Майор кивнул:
– Сейчас могу! Банкир, что распинался с экрана о нашей экономике, господин Карасев, как его называл ведущий программы, в недалеком прошлом учился со мной в одном взводе военного училища. Туда его папа засунул, генерал то ли из Генерального штаба, то ли из Главкомата сухопутных войск. Короче, чмо был этот Карасев редкостное.
– Что значит на «тумбочке»?"
"– В наряде, дневальным по роте! А дневальный должен поддерживать порядок в казарме. Особенно в ночное время, когда рота спит. Вот Веня со шваброй и не расставался. Отсюда и получил соответствующее прозвище. У нас койки стояли рядом. И он частенько жаловался мне на судьбу. Как-то раз нас отпустили в увольнение. Я двинул на переговорный пункт, попытался дозвониться до матери, Карасев дернул в Центральный парк культуры и отдыха.
