«Ломоть, ты бы хоть рот закрывал, а то кто-нибудь точно с инфарктом ляжет» — мысленно наставляю питомца.
— Тяв!"
"На вечере у римской аристократии самое запоминающееся — это, конечно, закуски. Особенно меня впечатляют трубочки канноли по-сицилийски. Объедение, мммм…
— Даня! — сзади раздается знакомый девичий голос. — Что ты здесь делаешь?
Я оборачиваюсь — действительно, это Маша Морозова.
— О, привет, Маш. У меня дела с местными жрецами, — отвечаю с улыбкой. — А ты?
— Морозовы экспортируют в Рим много металла, вот нас и пригласили на этот вечер, — княжна слегка краснеет. — И ещё дядя по поручению отца должен обсудить…
— Помолвку, — прерывает её загорелый до черноты итальянец, который внезапно возникает рядом, вмешиваясь в разговор без всякого приглашения. Мы с Машей одновременно оглядываемся на этого самоуверенного нахала лет тридцати. — Простите, я случайно подслушал. Леонардо де Симони, — он прищуривается и кивает мне.
— Конунг Данила Вещий-Филинов, — спокойно отвечаю. Можно было бы представиться графом России, но пора уже утвердить себя как независимую фигуру.
— Конунг? — произносит он с недоверием. — Неужели в одной из скандинавских стран произошел переворот? Не припомню таких новостей.
— Не было никакого переворота, — усмехаюсь. — Я конунг государства на Той Стороне.
Вот теперь макаронник, недоверчиво косясь на меня, пораженно затыкается, что дает княжне выговориться.
— Не помолвку, а сватовство, Леонардо! — с раздражением поправляет его Маша. — Мы не давали согласия, чтобы вы разбрасывались такими смелыми заявлениями и вводили наших союзников в заблуждение.
Значит, макаронники положили глаз на сокровище Морозовых? Честно говоря, не понимаю, почему, но при слове «помолвка», произнесённом этим римлянином, Жора агрессивно заквакал. Хотя жабуна обычно интересовала только энергия, а не симпатичные барышни.
— Простите, Мария Юрьевна. Каюсь, поторопился, но вы же сами понимаете, что наш брак был бы выгоден обеим сторонам? — не давая княжне возможности ответить, макаронник бросает на меня высокомерный взгляд. — Союзников, значит?
— И друзей, — киваю в сторону Маши. — Правда, Маша?
— Конечно, Даня, — отвечает она с улыбкой.
Симони кривится, явно теряя интерес к разговору, и, откланявшись, удаляется.
— Забавный сударь.
— Да уж, — Маша выглядит раздосадованной. — Зовется аристократом, а язык без костей. Наврал тебе с три короба.
— Ага, выдает желаемое за действительное, — поддерживаю барышню в ее возмущении. — Но уверен, твоего дядю и тем более отца он не проведет.
— Фух, надеюсь, так! — перекрещивается княжна.
Я бы с удовольствием поболтал с Марией ещё, давно не виделись, но тут на горизонте появляется нужный мне человек.