— Так ты и так на моём месте, Берзкий. Продавай свою дочку за кого хочешь, только меня не учи. Граф князю не указ.
Берзкий делает вид, что его не задело. Собравшись с мыслями, он делает очередную попытку склонить Морозова на свою сторону:
— Неужели вы всерьёз хотите отдать свою дочь за графа Данилу? — говорит он с наигранным удивлением. Даже через закрытую дверь это ощущается, как сквозняк. Неудивительно, что Морозов шумно и откровенно раздражённо вздыхает. Ему, похоже, вдвойне противно выслушивать эту тираду лицом к лицу.
— Вам нужно думать о том, как извлечь из этого максимальную выгоду. Марии Юрьевне нужен влиятельный и надёжный муж, а не мальчишка, пусть даже и с титулом.
Морозов раздражённо бросает:
— Ты что, всерьёз думаешь, что у Данилы нет влияния? Ты в своём уме, Берзкий? У него влияния столько, что тебе и не снилось! Знаешь, чем он там в Риме занимался? Завладел одним из самых известных винодельческих предприятий."
"Морозов швыряет слова как наковальню на стол. А Берзкий, не моргнув глазом, продолжает, будто вовсе не впечатлён:
— Ну завладел, и что? Это, конечно, прекрасно, но гвардии у него мало.
Позиции свои он долго не удержит, уж поверьте мне. Конечно, Ланг так сразу не отобьют, тут я спорить не буду. Но в целом граф Данила — это какая-то… аномалия. То, что он делает, выходит за рамки привычного. Тут я не могу спорить — он впечатляет, но… — подобрав следующие слова, продолжает. — Но давайте смотреть объективно. У него маленькая гвардия, и это факт.
А ещё его «конунгство»… Ну, кто знает, что там на Той стороне? Может, это вообще клочок земли размером с ферму, и он там король кур и коз.
Мне окончательно надоедает слушать, как меня обсуждают за спиной. Да ещё в моём собственном доме! Хмыкнув, толкаю дверь кабинета. Разговор обрывается на полуслове, и я вежливо, но с едва заметным холодком в голосе произношу:
— Юрий Михайлович, как поживаете? — перевожу взгляд на второго гостя. — О, господин Берзкий, вы всё ещё здесь? Прекрасно.
Ну и как вам наше вино? Ланг не разочаровал?
Берзкий, как ни в чём не бывало, улыбается. Вид у него абсолютно довольный, словно именно я должен быть счастлив его присутствию.
— Вино замечательное, Данила Степанович, — отвечает он с энтузиазмом. — Вино потрясающее. Очень сладкое, вкусное.
Я усмехаюсь, больше про себя, чем для публики. «Поглядите на него: улыбается и попивает моё вино. Причём не из дешёвых. И при этом оскорбляет меня за спиной. Ну и манеры.