Шереметьев и Годунов мрачнее тучи, но Хлестаков, как обычно, непринуждён. Словно у Радия Степановича иммунитет ко всем проблемам, а кризисы и заговоры для него — просто очередная шахматная партия. Он откидывается на спинку кресла, бросает короткий взгляд на бокал вина, небрежно усмехается и лениво произносит:
— Смотрел свадьбу по телевизору. Ну и видок у мальчишки.
— Видок, Радий⁈ — Годунов озверел, ударив ладонью по столу. — Да он чёртов монстр! Это не просто телепат! Это телепат с взрывными козырями! Он разгромил орду, уничтожил наших магов, а теперь, на собственной свадьбе, демонстрирует силу! Мы в заднице! — он зло кивает на бокал в руках Хлестакова.
— А ты ещё и спиваешься!
— Терпение, мой друг, — хмыкает Хлестаков, отпивая вино с таким видом, будто разговор вообще его не касается. — Мы просто узнали о нашем враге ещё больше, пускай и пожертвовали нашими людьми. Федот Геннадьевич, будь добр. Пока Филинова нет, свяжись со своим остроухим другом.
Попроси его добавить ещё одну орду, но в этот раз направить её прямо в Стрёмено.
Годунов вздрагивает. Боярин резко мотает головой, будто отгоняет особенно мерзкую мысль."
"— Мы уже хлебнули лиха! — его голос глухой, но яростный. — Наши земли затоплены гулями, а ты снова хочешь связаться с этим выродком Гагером⁈
Хлестаков усмехается, снова прихлебывая из бокальчика.
— А почему бы и нет? Нам уже нечего терять. Земли уже не наши, а по факту — Филинова. Он ведёт по счёту убитых тварей, а мы ничего не можем с этим сделать.
Но если дадим остроухому иномирянину точные координаты, новая орда заполнит Стрёмено, и этот граф-мальчишка лишится боеприпасов и орудий.
— И что дальше? — заинтересовался Шереметьев.
— Дальше — только наша победа. Орда останется, а мы будем её зачищать. А вот у Филинова не останется ни сил, ни ресурсов, чтобы очистить свои земли. Может, он даже всех людей потеряет.
Годунов с грохотом бьёт кулаком по столу.
Бокалы подпрыгивают.
— Ты совсем рехнулся, Радий! Я больше этой хернёй не занимаюсь!
Он выхватывает из кармана артефакт связи, с глухим стуком швыряет его на стол и резко поднимается.
— Тебе нужно общаться с этим выродком? Сам и общайся! — бросает он зло. — А я умываю руки.
Разворачивается и выходит, хлопнув дверью так, что дрожат стены.
Хлестаков переглядывается с Шереметьевым, а затем хмыкает:
— Была не была.
И включает артефакт.