— Александр Мирный, на выход, — скомандовал невысокий, крепко сложенный мужчина в штатском.
Два раза себя просить я не заставил, и мы с этим мужчиной отправились куда-то по коридорам Лубянки. Что характерно — вдвоем.
— Вы меня интригуете, — проговорил я, когда вместо поворота к камерам, мы пошли дальше.
— Страшно? — усмехнулся сопровождающий.
— Страшно интересно, — ответил я.
Мы подошли к тяжелой металлической двери, которая помимо кучи механических запоров, отпираемых стоящим на вахте солдатиком, имела магнитный замок, отпираемый персональной ключ-картой.
Я бы не удивился, если бы за дверью находилась пытошная или еще какое атмосферное местечко типа расстрельной стены. Но за дверью оказался просто еще один коридор. Правда, уже довольно приличный, по которому сразу заметно, что кровь со стен здесь не смывают.
Мягкий ковер, симпатичные обои, шторы на больших окнах, за которыми алел закат.
Сопровождающий никак не прокомментировал происходящее, и через четверть часа плутания по коридорам мы оказались в небольшом кабинете, забитом бумагами под самый потолок.
За столом сидел мужчина, которого я уже однажды видел при схожих обстоятельствах и у которого при виде меня дернулась щека.
— Савва, а блокираторы? — поинтересовался хозяин кабинета.
Мой сопровождающий издал сдавленное «ой» и кинулся снимать с меня браслеты.
— Свободен, — сухо скомандовал серый человек, и сопровождающего выдуло из кабинета.
Дверь за ним медленно закрылась сама под тяжелым взглядом серого человека, который усталым движением потер глаза и поднялся на ноги:
— Меня зовут Антон Васильевич Серов, и я приношу извинения за произошедшее недоразумение.
Мужчина сказал это и, кажется, дыхание затаил, ожидая моей реакции. Видимо, ему было очень интересно, станет ли восемнадцатилетний пацан рыдать от счастья или начнет угрожать жалобами в какой-нибудь бессмысленный импортный суд по правам человека.
Ну и я не стал мужика разочаровывать:
— Хорошо, — кивнул в ответ. — Я могу идти?
Серов удивленно моргнул, а в следующее мгновение лицо мужчины приобрело задумчивое выражение. Он просканировал меня взглядом, то ли ища рога или третий глаз, то ли пытаясь определить, того ли пациента ему доставили.
— И что, даже никаких душераздирающих воплей? — с подозрением спросил Серов.
— А надо? Если очень надо — могу и повопить, — покладисто согласился я.
Мужчина хмыкнул, сел обратно и кивком предложил присесть мне в гостевое кресло.
— Как вы понимаете, Александр, после произошедшего ваша жизнь немного изменится.
Да что вы говорите?
— Но если бы мы шли по стандартной процедуре, то взяли бы с вас пару бумажек, и все бы на этом кончилось.