То есть если кони у богатырей были еще настоящие, говорящий кот у Бабы-Яги — кукольный, то вот Горыныча уже отрисовали целиком.
Отрисовали, к слову, неплохо. Сидящая рядом со мной Василиса время от времени восторженно ахала, и к сюжету или актерской игре это не имело ни малейшего отношения. Корсакова искренне восхищалась, как блестит чешуя у дракона, как бегают глаза с вертикальными зрачками, как зверюга плюется огнем. В общем, чисто профессиональный интерес.
— Скажи, ты только ради Горыныча пошла на этот фильм? — спросил я, когда мы вышли из полутемного зала, набитого в основном семейными парами с отпрысками младшего школьного возраста.
— Ну и ради него немножко тоже, — покаялась девушка. — Но я действительно люблю детские сказки. Они заставляют верить в лучшее. Напоминают о беззаботном времени, когда ты был маленьким.
— Угу… — рассеянно отозвался я, пытаясь вспомнить, когда там я был маленький.
С учетом второй жизни, это было где-то ну очень далеко-далеко.
В этой Москве не было Зарядья, как парка, зато было что-то типа псевдоисторического квартала, носившего, впрочем, все то же имя. Домики, стилизованные под старину, занимали целый квартал и представляли собой магазинчики, ресторанчики, разные развлекательные заведения. Здесь были и зачатки караоке, и прототипы квестов, и даже красивая большая карусель медленно вращалась, безостановочно катая всех желающих за символическую цену.
Сюда-то я и привел девушку для вечерней прогулки.
— Ты уже была здесь? — спросил я, когда с оживленной столичной набережной мы нырнули на неширокую улочку, мощеную брусчаткой."
"— Честно говоря, ни разу, — призналась Василиса. — Реконструкция прошла недавно, а в одиннадцатом классе было не до гулянок — готовилась к поступлению.
— Тогда я не прогадал.
Чем-то мне этот квартал напоминал Измайловский кремль из моего мира, только вместо одного большого строения здесь была масса маленьких. Туда-сюда сновали ряженные, развлекая публику, под ногами носилась верещавшая от восторга детвора, и Василиса как-то совершенно естественно шагала все ближе и ближе ко мне. Пока, наконец, не прильнула всем боком, обнимая двумя руками за локоть.
— Хочешь куда-нибудь? — спросил я.
Мы шли по мастеровой улочке, где за толстым стеклянным ограждением можно было подсмотреть, как раньше работали те или иные ремесленники.
— Пока нет, — отозвалась Корсакова, немного зависнув у секции, где девушка с толстой косой и в ярком сарафане ловко орудовала прялкой.
Но больше всего публики привлекала, конечно, кузница. Там и малышня пищала восторженнее, да и взрослые охотнее притормаживали, чтобы понаблюдать.
Мы с Василисой не стали исключением.