Автор
Рация зашипела: "Охотники на позициях." В здании стеклянного офисного куба трудно было различить даже самое пространное здание в освещенной местности, а вокруг — лишь перепаханное поле строительства. Простреливается идеально для обороны — можно обороняться бесконечно долго. В этом мире не любил штурмы ни в одной из своих жизней....
Пьяный поклонник что-то невнятно проблеял и поспешил ретироваться. Анна отпустила локоть Распутина и, как ни в чем ни бывало, снова принялась потягивать коктейль из трубочки.
— И что это было? — поинтересовался Николай, присаживаясь на соседний барный стул.
— Импровизация, — равнодушно пожала плечами Анна.
— Вот как? — приподнял брови Николай. — Ну, знаешь, за такую импровизацию неплохо бы и рассчитаться.
— А я думала, княжичи спасают девиц из беды по велению души, — стрельнула глазками Румянцева.
— Это не мешает нам позднее предъявлять тем девицам счет, — хмыкнул Распутин, окидывая девушку голодным взглядом.
— Но бедной спасенной девице нечем тебе отплатить, княжич, — покаялась Анна, кидая томные взгляды на парня.
— Ой ли? — усмехнулся Распутин. — Составь мне компанию на сегодняшний вечер, а там посмотрим. Может быть, этого будет вполне достаточно за спасение бедной девицы?
— Ну, если только вечер, — нехотя согласилась Румянцева, сползая с барного стула так, что короткое платье задралось еще выше.
Распутин снова окинул ее голодным взглядом и, приобняв за талию, повел вглубь помещения к столику со своими друзьями.
А Румянцева шла рядом и думала, что чем больше самомнение у человека, тем проще играть на его слабостях.
Тем более если ты красивая и молодая, а человек — самовлюбленный придурок.
— Друзья, познакомьтесь, это — Анна Румянцева. Она будет со мной, — представил ее сидящим за столом молодым людям Распутин.
— Надолго ли, Никки? — пробасил один из парней.
Румянцева испуганно, эффектно и эффективно прижалась к руке Распутина своей шикарной грудью, так что «Никки» ничего не оставалось сделать, кроме как ответить:
— Надолго.
Ох, дружок, ты попал.
Том 2
Глава 22
Москва, Бойцовский клуб, Александр Мирный
Сегодня после пар я наведался в «Волжско-Камский банк» и привез из своей ячейки ворох расписок Грифа. Ну как ворох, двадцать семь штук. На каждой в верхнем углу было карандашиком написано второе имя — заемщика. Быстро пролистав бумаги, я легко нашел пометку «Афина».
Гриф действительно оплачивал последний приют для матери девушки, но теперь, учитывая наши деловые отношения и белую зарплату, это теряло всякий смысл.
Паук нашелся тут же — ситуация у парня была еще более безрадостная. Его могли выгонять в клетку бесконечное количество раз за ночь, пока он стоял на ногах. В сумме Паук должен был отработать такое количество боев, что методом несложных математических подсчетов можно было легко понять — парень просто не вылезал с ринга.
