Автор
Рация зашипела: "Охотники на позициях." В здании стеклянного офисного куба трудно было различить даже самое пространное здание в освещенной местности, а вокруг — лишь перепаханное поле строительства. Простреливается идеально для обороны — можно обороняться бесконечно долго. В этом мире не любил штурмы ни в одной из своих жизней....
— Ты же понимаешь, что рано или поздно ты все равно придешь в систему? И лучше, если ты придешь в нее раньше, чем позже?
— Лучше ни раньше, ни позже. Лучше — вовремя, — спокойно ответил я, выдержав тяжелый взгляд силовика.
Мужчина недовольно цокнул, но давить не стал. В такие подразделения против воли не тащат, там все должно быть по большой любви, ведь от этого зачастую зависят не только жизни личного состава, но и мирняка.
— Мы не прощаемся, Мирный, — напоследок сказал мне байкер в погонах.
— Не прощаемся, — согласился я, покидая ректорский кабинет.
Из административного здания я вышел в весьма смешанных чувствах. С одной стороны, это был шанс пойти по накатанному пути, уже понятному и известному с довольно предсказуемым результатом. С другой стороны, у меня появился второй шанс прожить жизнь, и хотелось бы поменьше использовать в ней все те жестокие навыки, что я приобрел раньше.
По крайней мере до тех пор, пока обстоятельства меня не вынудят.
Впрочем, придаться рефлексии мне не дали. Из кустов на дорогу передо мной выскочил Долгоруков-младший.
— Надеюсь, тебя отчислили, — заявил Долгоруков без какого-либо вступления.
— Фу, княжич, что за манеры, — театрально поморщился я. — Вас в ваших гимназиях не учили, что сначала следует поговорить о природе и погоде, прежде чем переходить к сути вопроса?
Долгорукова перекосило. Пребольно же я вдарил по его самомнению, что парнишка превратился в моего преданного фаната всего за один день знакомства и теперь караулит на улице.
— Я смотрю, тебе хватило дури поселиться в нашем корпусе? Это ты зря, — процедил Долгоруков. — Многие аристократы, знаешь ли, брезгуют жить под одной крышей с простолюдином.
— Искренне им соболезную, — оскалился в ответ.
Долгоруков качнулся вперед, желая шагнуть ко мне, но в последний момент все же передумал. «Боится», — не без удовольствия отметил я.
— Ты или сам переедешь, или тебя перевезут, — высокомерно заявил княжич.
— Это ты что, угрожаешь мне, что ли? — изумился я. — Ты? Тот, кто не знает, с какого конца браться за клинок?
У парня было такое лицо, я даже подумал, что он на меня кинется прямо здесь с кулаками. Но Долгоруков лишь побледнел от бешенства и сверкнул безумным взглядом:
— Ты пожалеешь о том дне, когда решил сюда сунуться, — прошипел княжич и, развернувшись на каблуках, зашагал куда-то, гордо вскинув голову.
