Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
И это еще одна причина посмотреть, на что он способен. Ведь мне нужно знать, на противостояние с какими силами рассчитывать будущую защиту наших солдат. Не хотелось бы, чтобы один такой чародей смог развалить целый фронт, а ведь он вполне на это способен — и арсенал впечатляет, и силы хоть отбавляй. А главное — он пользуется чарами вполне осознанно, знает, когда и как их применять.
Это очень опасно.
— Как тебя зовут, чародей? — спросил я, настигая своего противника.
Он резко обернулся, выбрасывая в мою сторону руки.
Конечно, это уже был жест отчаянья. Однако примечательно то, что он использовал собственные ногти для зачарования. Одноразовый удар, мощный — на уровне четвертого узла. И, разумеется, слабая плоть не выдержала, кончики пальцев разорвало, с них брызнула кровь.
Я проводил несколько капель взглядом, а немец с искаженным от боли лицом распахнул свой мундир и потянулся что-то оттуда достать.
Застывший в одном положении чародей мог лишь смотреть перед собой. А я медленно пошел к нему, преодолевая оставшиеся между нами метры.
Если они додумались накладывать зачарование на собственные тела, рано или поздно дойдут и до идеи делать это с костями. Фактически повторив мой собственный опыт. Что говорить, операция, которой я подверг собственный организм, требовательна, но… Немного поупражнявшись, германские чародеи смогут ее повторить.
Впрочем, даже сейчас, используя татуировки, такие чародеи могут доставить проблем. А то ведь, если правильно модифицировать печати, можно их приживить и простецам. И вот тогда это станет настоящей проблемой.
— Раз ты не хочешь представиться, я возьму капли твоей крови и наложу на них проклятье, заставляющее плоть сползать с костей, — предупредил я и увидел в его взгляде столько лютой ненависти, что если бы она могла обратиться в пламя, меня бы даже защита не спасла. — Как ты понимаешь, весь твой род умрет в страшных мучениях. Каждый, в ком есть хоть капля общей с тобой крови.
