Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
Удерживать я ее не стал, позволяя отстраниться.
— Теперь уж точно никто не скажет, что все было не по-настоящему, — чуточку дрожащим голосом произнесла она, делая вид, будто только ради этого поцелуй и состоялся.
— Да, — спокойно кивнул я.
Снежана отступила еще, пока не нащупала свой стул. Я подошел ближе и встретился с ней взглядом.
Она не отводила глаз, словно завороженная смотрела на меня, вздыхая с неким усилием, как будто дыхание перехватило. На шее я видел бьющуюся жилку, выдающую крайнюю степень волнения.
Но вместо этого я лишь придвинул ей стул.
— Присаживайся, Снежка, — едва слышно произнес я.
Волну мурашек на ее коже я мог видеть невооруженным взглядом. Макарова приоткрыла рот, потерявшись в ощущениях на несколько мгновений, но все же взяла себя в руки и, кивнув, поспешила опуститься на сидение.
Я вернулся к своему стулу и, разместившись на нем, вернулся к кофе. Нужно было дать исцеленной время, чтобы переварить все и прийти к каким-то выводам.
Я примерно представлял, почему она так прочувствовала момент, и что скрывать, меня эта реакция порадовала. Ведь Снежана, можно сказать, собственными глазами наблюдала, насколько я силен во время зачистки границы Западной Польши. Затем я играючи исцелил ее, ну и предложение, конечно, пусть и фиктивной помолвки, но сделанное по правилам, ее впечатлило.
— Мне нужно позвонить отцу, — произнесла Макарова через минуту, очевидно, придя в себя. — Он должен знать.
— Конечно, — кивнул я.
Она достала телефон, но не стала звонить сразу, вместо этого несколько секунд поглаживала аппарат по дисплею. А после, закусив губу, подняла на меня взгляд.
— Иван, а если я захочу, чтобы помолвка была настоящей? — спросила она, глядя на меня все тем же зачарованным взглядом.
Я улыбнулся и, сделав последний глоток из чашки, ответил:
— А это уже все будет зависеть от того, как мы друг другу подойдем, — объявил я. — Скажу честно, пока что я не уверен, что подобное возможно.
Я заметил, как на нее действует такое обращение, а потому не отказал себе в удовольствии вновь вызвать у нее эти потрясающие мурашки. Звучание голоса, мой внешний облик, уверенность и сила. Все вместе заставляло капитана трепетать, но не от страха, а от приятного томления, какое испытывает любая женщина, когда встречает мужчину, которого подсознание рисует как того самого.
