Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
Думал, мне уже не придется возвращаться к материалу, и мы двинемся дальше по темам, но, видимо, поторопился. Что ж, начнем по списку. Домогаров.
Молодой человек поднялся из-за стола.
— Иван Владимирович? — высказал он всеобщее удивление. — Это правда вы?
— А кто же еще, Вячеслав Никитич? — усмехнулся я. — Моя внешность — не тот вопрос, который я буду с вами обсуждать. Даже не надейтесь. Отвечайте: почему для построения защитной печати от заклинания черной плети вы решили, что можно использовать модификацию щита праха?
Парень замялся, услышав смешок с дальней парты.
— Итак, Вячеслав Никитич, я жду объяснений, — потребовал я.
— Щит праха нейтрализует любые эффекты, направленные на него, — не слишком громко и совсем не уверенно пояснил студент. — Черная плеть должна рассеяться при попадании по щиту."
"— Что за чушь? — не удержался я. — Вы, Вячеслав Никитич, похоже, вместо того, чтобы слушать мои лекции, все свое внимание уделяли декольте сидящей справа от вас Ломтиковой.
Названная девушка, всегда старающаяся подчеркнуть свои верхние достоинства глубоким вырезом, зарделась. Ее рука машинально постаралась прикрыть грудь, но удалось это с трудом.
— Щит праха не может рассеять черную плеть, — тяжело вздохнув, произнес я. — Он вообще ничего не рассеивает. Потому что его предназначение — принять на себя удар. Это не стихийная стена, а подвижное заклинание, которое находится постоянно в движении, и к тому же совершенно бесполезное против магии смерти.
Вячеслав Никитич с расстроенным видом опустился на свое место, а я вновь бросил взгляд на задние парты.
— Кто там у нас смеялся? Ольгин? Вставайте, к вам у меня будет особый вопрос, — не терпящим возражений тоном велел я.
Здоровый парень, ничуть не уступающий гвардейцам по габаритам, тяжело поднялся на ноги.
— Да, Иван Владимирович, — густым басом произнес студент.
Я же взял в руки лист с его теоретическими ответами.
— В своей работе вы указали, что радиус действия костяного копья составляет двести метров, — сверившись с работой, озвучил я. — С каких это пор?
Пожалуй, таким суровым они меня еще ни разу не видели. Впрочем, я нисколько не собирался сглаживать углы. Настолько халатное отношение меня раздражало. Ведь я старался давать знания по максимуму, разжевывая все в таких деталях, чтобы даже самый глупый понял, что к чему.
