Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
— Итак, Казимир, надеюсь, ты меня услышал, — снова заговорил русский командир. — Вот у меня распечатка звонков из твоей вшивой конторки. Вот здесь — переводы, которые были сделаны от твоего имени в адрес террористических ячеек. Сейчас ты, конечно, скажешь, что тебя заставили под дулом пистолета. Но вот на этот случай у меня есть вот такие бумажки — узнаешь? Это поступления на твой банковский счет. А вот эти платежи — за покупку доходных домов в Германии. Неплохо ты устроился, Казимир, на деньги подданных его императорского величества себе особняки покупаешь.
— Я не террорист!.. — завопил шеф, но его прервал звук удара ладонью по столу.
— Тогда рассказывай, Казимир, все рассказывай, как на духу.
Анджей оторвал взгляд от столешницы и взглянул на сидящего рядом Болека.
Сам Болек уставился в одну точку, кажется, даже забыв, как дышать. По бледному лицу катились слезы и капли пота. Белая рубашка промокла насквозь, но никто этого, казалось, не замечал.
А потом Анджей увидел, как его перспективный коллега закатил глаза и просто рухнул на пол замертво. И ни один из стоящих по офису солдат даже не пошевелился, чтобы помочь пострадавшему.
Дверь в офис снова распахнулась, и Анджей с ужасом перевел взгляд на нее. В помещение вошел седой мужчина лет тридцати с золотыми глазами. На мгновение сотруднику кол-центра показалось, что за ним явился настоящий демон.
— Иван Владимирович, — приложив руку к шлему, произнес стоящий у входа военный. — Кирилл Сергеевич в кабинете начальника.
— Спасибо, Семен, — кивнул мужчина, после чего обвел помещение взглядом.
