Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
Несмотря на позднее время, по всему дому горел свет, в окнах мелькали фигуры прислуги.
— Прибыли, Иван Владимирович, — озвучил Сергей, загоняя машину в гараж.
Выбравшись из автомобиля, я вошел в жилую часть дома и практически тут же увидел сидящую за ноутбуком Маргариту. Ларионова с сосредоточенным видом что-то читала. Я подошел к дивану, на котором она расположилась, и встал сзади.
— Не засиживайся, — посоветовал я, наклонившись над женщиной. — Я пошел спать, ты тоже не отставай.
Маргарита подняла голову и, улыбнувшись, поцеловала меня в щеку.
— Хорошо, Ваня, я почти закончила.
Поднявшись в свои покои, я принял душ и лег в постель.
Силы в резерве уже вполне хватало для полноценного открытия седьмого узла, но я пока не спешил. Организм еще не был готов к такому напряжению, так что я уже неделю занимался исключительно тем, что перестраивал ткани. Процесс, который в нормальной ситуации занимает годы, я уже прошел с потрясающей скоростью. И это было вредно для моего тела, так что там, где все происходило постепенно и крайне медленно, без риска, мне приходилось вручную перебирать каждую мышцу.
За этим процессом я провел около четверти часа, прежде чем почувствовал, что организм получил предельное напряжение. Дальше заходить было просто опасно, и требовалось дать телу восстановиться.
Уняв бьющееся в бешеном ритме сердце, я погрузился в сон. И даже не заметил, когда ко мне присоединилась Маргарита.
* * *Берлин, рабочий кабинет кайзера.
Рихтер вошел и, поклонившись, положил принесенную с собой папку на стол перед монархом.
Захват Польши принес немало дивидендов, но все полученное следовало не только удержать, но и правильно интегрировать в уже отлаженную машину германских производств и логистических цепочек. А кроме того — держать довольно крупную группировку вооруженных сил на захваченной территории.
Поляки никак не хотели мирно сложить оружие и подчиняться новому порядку. Каждый день они пытались пристрелить немецких граждан и солдат. Несколько мощных взрывов обошлись кайзеру не только в крупную сумму расходов, люди — важнейший ресурс, которого теперь не хватало."
"Монарх прекрасно понимал, что придется давать польским шляхтичам частицу власти. Но хотел сделать это с незначительными потерями.
