Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
Выросла в любящей семье и лишь чудом стала достойной благородной девицей, а не избалованной глупышкой, как многие молодые женщины в других дворянских родах.
— Там какая-то мутная история с Окуневыми, — пояснил Анатолий Никодимович. — Мне, как ты понимаешь, не сообщили — это внутреннее дело Окуневых. Естественно, Моров сейчас занят тем, что помогает своему родственнику.
Мирослава Анатольевна вздохнула, прикрыв глаза.
— Значит, завтра он должен вернуться на службу? — уточнила она.
— Если не полетит разносить Берлин, — усмехнулся глава рода Герасимовых.
* * *Московский особняк дворянского рода Окуневых. Иван Владимирович Моров.
Я поставил трость между ног и откинулся на спинку кресла. От моей руки к постели, на которой лежал Денис Борисович, проходила сияющая линия, перекачивающая его магию мне. Тонкая операция, которую было крайне сложно наладить, и все может развалиться от неосторожного движения.
Но выбора особо не было — сам наследник Окуневых не справлялся.
Исчерченный ритуальными рисунками пол под кроватью мягко пульсировал зеленым огнем в такт моего сердцебиения. В пустом помещении, кроме нас двоих, никого не осталось, так что мне нужно было лишь находиться рядом. И не спать.
В прошлой жизни я мало работал с жизненной эссенцией напрямую. Это здесь оказалось, что постоянно находятся самородки, которые на нее воздействуют.
Голь на выдумки хитра.
Не обладая всей широтой магической науки, люди стремились найти способ умерщвлять себе подобных с максимальной эффективностью. А мысль о простых физических ядах рано или поздно обязана была навести человечество на испытания ядов магических."
"Правда, это не объясняло, почему лежащий рядом со мной молодой человек не может восстановиться самостоятельно. Здесь дело было уже не в том, что он носил с собой отраву, которой хватило бы на полк чародеев.
А главный вопрос: индивидуальная ли это черта Дениса Борисовича? Или в этом мире есть отличия у людей, и они все иначе реагируют на снижение жизненной эссенции?
Вопросы не праздные, тело у меня местное.
