Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
— Полагаю, вы уже обеспечили нам тайну общения? — уточнила Синьхуа.
— Подслушать нас однозначно не смогут, — кивнул я, опуская руки на бедра. — О чем вы хотите поговорить?
Она несколько секунд раздумывала, насколько откровенно может со мной общаться. Но наконец, приняв решение, улыбнулась.
— Я буду полагаться на вашу порядочность, Иван Владимирович, — произнесла Синьхуа. — Я знаю о ваших чарах исцеления. И мне нужно, чтобы вы наложили их на меня.
Я приподнял бровь.
— Я не вижу у вас болезней, госпожа Су.
— Я бесплодна, — выпалила она и тут же отвернулась, чтобы я не видел ее лица. — Об этом знают во дворце, и положение моего отца из-за этого пошатнулось.
— Я могу применить диагностические чары? — уточнил я.
— Да, прошу вас.
Печать вспыхнула под моими пальцами, магический зеленый свет окутал фигуру девушки, а в моем мозгу сложилась картинка.
Болезни действительно не было. Теперь, во всяком случае. Однако под национальной одеждой скрывались шрамы после удаления яичников. Неудивительно, что принцесса выглядит здоровой — китайцы отлично разбираются в таких вопросах и умеют справляться с проблемами.
— Ваши лекари не могут восстановить вам яичники? — уточнил я. — Или есть иная причина, по которой нужно использовать именно зарубежного чародея?
— Они не станут, Иван Владимирович, — закусив губу, произнесла Синьхуа. — Это было сделано по приказу императора. Мне было семь лет, когда за преступление отца наш правитель так покарал его. Через дочь. Любой подданный Поднебесной, осмелившийся исцелить меня, познает на себе гнев нашего императора.
— А меня он трогать не станет, — кивнул я. — Я не в его власти.
— Вы — русский, Иван Владимирович, — подтвердила Синьхуа. — К тому же мои люди уже установили, насколько вы важны для Российской Империи, а значит, ваш государь не станет вас выдавать, как бы наш император ни просил и ни настаивал.
Я вздохнул, обдумывая ситуацию. По-хорошему надо было бы посоветоваться с кем-то: влезать в интриги китайского дворца, или отказаться.
— Хорошо, но вы же понимаете, что если я исцелю вас, ничто не помешает вашему императору повторить операцию? — уточнил я.
Синьхуа в ответ посмотрела на меня и вздохнула.
— А это уже будет не важно, Иван Владимирович, — произнесла она с легкой улыбкой на губах. — Видите ли, я уже не вернусь в Поднебесную. После посольства в Москве я отправляюсь сразу к своему будущему мужу.
