Смутно припоминающие собой Иосифлянок и по-прежнему несущие гнет социальных различий бабушкины лавочки теперь стали местами встреч и отдыха. Боярышня Дуняша задает провокационный вопрос о равенстве, став центром внимания в новом пространстве, где уют и удобства делают каждый уголок домашним....
Похоже, «Боярышня Дуняша 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вроде бы это древнее искусство, но у мамы была только одна мастерица по вязанию и носочки она вязала иглой.
— Так вот, — продолжил объяснения розмысл, — поднятые вверх спицы норовят вернуться в обратное положение, давят вниз и тем самым удержат штырёк в углублении.
Дуня, Гришка и даже Семён с интересом разглядывали зонт. Он был похож на большую плоскую тарелку. Мастер подрезал грязно-серую ткань, но неровности оставались.
— Надо бы подшить, — смущенно оправдался он.
— А можно наоборот разлохматить и оставить висеть, чтобы получилась дополнительная защита от брызг.
Дуня пыталась сообразить, как должны быть поставлены спицы, чтобы зонт приобрел покатую форму, но получалось слишком сложно. Во всяком случае с деревяшками этого не добиться, а если получится, то вес зонта станет неподъемным. Эх, жаль. И ведь даже большие пляжные зонты, которые можно было бы воткнуть в песок, здесь никому не нужны…"
"Она покрутила страшненький зонт в руках, а потом приосанилась и прошлась павой.
Сенька Волк насмешливо проследил за Дуней, издал глубокомысленное: «Кхм!» и вновь сделал вид, что его ничто не интересует. Зато Гришенька попросил подержать зонт и открыть-закрыть его.
— Дивно как! — выдал он. — И пользительно для женок. Разве что носить его им тяжеловато будет.
— Пусть муж несёт, а жена его под руку держать будет, — ляпнула Дуня.
— Неприлично, — покраснел Гришка, но розмысл задумчиво вцепился себе в бороду.
И тут раздался гневный окрик Сеньки Волка:
— Если ты сейчас же не уберешь с дороги телегу, то я пройдусь по твоей спине кнутом!
На помощь недотепе пришли работники и телегу буквально на руках стали разворачивать.
Дуня осуждающе покачала головой. Она осуждала не помощь, а неловкость хозяина телеги и саму ситуацию. Из глубины двора вышел Кошкин:
— Совсем я негостеприимным стал, прости меня, свет Евдокиюшка, — повинился он и с любопытством уставился на зонт.
Но не успел ничего спросить, как Дуня влезла в разгорающуюся ругань между работниками и тем, кто устроил тут сыр-бор. Им оказался мальчишка, одетый в одежду с чужого плеча и оттого казавшегося взрослым. А так-то ему, оказывается, тятя велел нужные мастерам чурбачки привезти, а он застрял тут.
— Ну, чего на отрока взъелись? — прикрикнула она.
