— Ты хоть понимаешь, от какой чести отказываешься? — сдерживая гнев, вкрадчиво спросила игуменья. И Милослава поняла, что её спрашивают, что понимает ли она, против кого идёт?
— Я не просила о такой чести… — упрямо не сдавалась боярыня Милослава, задыхаясь и вытирая пот с лица.
— Уж не одержима ли ты и твои дети гордынею? — угрожающе прошипела гостья — и тут Машу затрясло, она побелела и, указывая на Таисию, в ужасе закричала:
— Ведьма! — и упала в обморок.
Этого никто не ожидал.
Мария всегда была спокойной девочкой и послушной.
Её никогда не наказывали, да даже голоса на неё не повышали, потому что не за что было. Это Дуняшка могла учудить что-нибудь, и получив подзатыльник, а то и попе, отряхнуться и наново чудить. И вдруг Машенька…
Женщины с ужасом посмотрели на игуменью.
Что у них было в мыслях?
Они же не поверили выкрику впечатлительной девочки?
Тогда испугались за Машу и чем аукнутся ей эти слова?
Но, кроме сестры, к девочке никто не кинулся.
Все в ступоре смотрели на искаженное негодованием и злостью лицо гостьи.
Эмоции старой оскорбленной женщины не сложно было угадать, как и то, что она не простит не только ребенка, но и всех свидетелей."
"Всем было ясно, как божий день, что монастырю понадобилась необыкновенная художница и что настоятельнице пришлось оказать честь Дорониным и лично добраться до них. Еремейка сын Профа не наибольший человек, но и не маленький, чтобы отдать своих внучек по письму Таисии. А ещё люди говорят, что он обожает своих внуков, не делая различия между девочками и наследником.
Из-за слабости к детям своего сына старый дьяк мог доставить немало хлопот, если дать ему время. Сначала он затеял бы долгую переписку, а после подключились бы другие заинтересованные люди, поэтому Таисия смирила гордость и сама… сама! заехала за нужными ей отроковицами.
А тут Кошкина! С ней игуменья ссориться не хотела, да и не почину, но стерпеть небрежение от неё и помеху в деле?
И под конец трясущаяся девчонка… Маша с самого начала смотрела на гостью широко раскрытыми глазами.
Все думали, что от избытка чувств, тем более в первые минуты в её глазах были смешаны восторг, почитание, трепет, ожидание чуда, а она оказывается не в себе!
Таисия быстро сумела спрятать свой гнев и медленно обвела всех присутствующих жестким оценивающим взглядом. Сейчас перед всеми стояла не старая женщина, а боец, прошедший долгий и трудный жизненный путь. И стояла она здесь потому, что была умнее, хитрее, сильнее и упорнее своих недоброжелателей.