Тоня стесненно прижимала руки к груди, каждый звук из палаты соседей усиленный болью сердца. Антонина Сергеевна только что сообщила о медикаментозной операции завтра, и все знали, насколько это сложно для женщин в трудном положении. Но решение было таким же тяжелым как и болезнь — работа требовала бы от Тони большего....
Похоже, «Боярышня Дуняша» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Даже Дуню каждая норовила демонстративно погладить по голове, от чего у девочки по спине бежали мурашки.
Наконец вернулся отец и дом наполнился гостями. Многие пришли узнать новости и просто посидеть поговорить. Милослава расцвела и порхала, как девушка, но вскоре Вячеслав вновь собрался в дорогу. На этот раз он должен был сопровождать князя в Коломну, и вряд ли они вернутся раньше, чем растают и высохнут дороги.
Дуне было грустно вновь провожать отца. Он постоянно рисковал собою, исполняя княжьи поручения, да и просто находясь в дороге.
Мама плакала, а дед обзывал её дурой, говоря, что Славка ради них всех старается, и что лучше бы она заказала Машке девичий венец и приодела.
— Жениха ищем, а девица лишь косу заплела как надо — и всё. Пора уже одеваться, как положено!
— Да рано в косу ленту вплетать, — засомневалась Милослава.
— Тьфу, я тебе о нарядах толкую, а ты…
Боярыня встрепенулась и тут же покаялась:
— Ох, прости меня батюшка, ничего не соображаю! Сердце гложет разлука с мужем моим любимым… А для Машеньки девичий венец уже давно готов, не беспокойся."
"— Вот и хорошо, — одобрил Еремей, а потом неожиданно для невестки поделился с нею своими мыслями: — Милослава, ты хоть и баба, а должна была приметить, что наше княжество прирастает людьми, да землями.
— То так, батюшка, — внимательно слушавшая боярыня чуть наклонила голову.
— Всё и всех учесть надо, — Еремей пожевал губами, подбирая понятные слова для невестки. — Я в свой приказ новых людишек принял… Хм, не о том я, — недовольно сам себя перебил боярин. — Яков Захарьич…
— Кошкин?
— Да, он. Так вот, о чём я… Яков Захарьич говорит, что князь наш будет думу расширять, и мой голос станет не совещательным, а решающим.
— Ах, честь-то какая! — Милослава перекрестилась на радостях.
— То так, — кивнул Еремей.
— Не понимаю, зачем же ещё людей вводить?
— Чего ж тут не понять, — хмыкнул свекор. — Князья пришлые и их первые бояре нам не свои. Пока… — тут Еремей Профыч поморщился, но углубляться в дела думы не стал, — они все участвуют только в обсуждениях, но Иван Васильевичу все одно нужны верные ему бояре в думе.
